Америго - Арт Мифо

– Зачем вы все скромничаете? – пораженно воскликнул господин Файнс. – Мне ли не знать, что вы за удивительный человек! О вас, между прочим, отзываются самые высокопоставленные лица.

– И что говорят? – спросил ДеВитоло, деликатно выталкивая пришельца наружу.

– Что вы – удивительный! – объявил Роберт. – Удивительный во всех отношениях! Хоть вас понимают по-разному, но отрицать ваши успехи бессмысленно и глупо. А я – не глупец, господин ДеВитоло! Скажите, не слишком ли в тягость такая… служба?

– Заветы, господин Файнс. То, что ведет нас и Корабль. Разве может быть тягостью их соблюдение? Я слышу Создателей так же ясно, как и Господа, значит, я обязан передавать их слова Кораблю. Это в порядке вещей.

– Вы правы, – еще больше обрадовался властитель.

У господина Файнса были щеки из солидной сдобы, крохотные глазки-ягодки и такой же крохотный надрез вместо губ.

ДеВитоло и Файнс договорились провести некоторое время на корме, под открытым небом у фальшборта. Невзирая на теперешний ветер, они не передумали, – правда, собственник был вынужден дать властителю обещание пойти с ним и на представление в Кораблеатр. К полудню они, миновав один из небольших переулков с 5-й Южной улицы, вошли под мраморную арку из сомкнувших белые руки творцов и ступили на кормовую оконечность. Налево и направо отсюда тянулись низкие стены апартаментариев и заведений на Южных частях Аглиции и Тьютонии, а за ними в грязном тумане утопали нелепые крыши и башни благофактур Западных и Восточных частей. Сдобное лицо господина Файнса раскраснелось от ветра; он уже высматривал среди облаков силуэты могущественных рук Создателей.

– У нас так мало времени на отдых, – сказал он. – Мне нравится смена обстановки. Я не очень долго сижу в своем кабинете, но ведь, помимо служебных дел, нужно и в салон, и в магазин, и к кому-нибудь в гости. А сколько на все уходит кораблеонов! Куда деваться? Иные думают, что Господа живут широко и свободно, но разве все так однозначно! Всякий считает своим долгом заметить, что Создатели к нему немилосердны. Если бы этот всякий умел думать, право, всем нам жилось и трудилось бы куда спокойнее. На Корабле никто не имеет легкой жизни, и это совершенно справедливо. Впрочем, времени не хватает больше всего…

– А знаете ли вы, господин Файнс, что такое время? – хитро прищурив один глаз, осведомился ДеВитоло.

Роберт Файнс сразу же воспрянул, приосанился и важно запустил руку в карман своего голубого пальто.

– Очевидно, что время – это мера плодотворного труда и благопристойного отдыха. Без времени я бы не мог знать, что нужно куда-нибудь успеть. Например, на званый прием, где можно расположить к себе высокое общество, или на встречу вроде нашей, господин ДеВитоло, или в кабинет Главы Отдела. Если забыть о времени, никогда не станешь достойным пассажиром, почтенным властителем, ни за что не сумеешь справиться с ответственной службой!..

– Какое благоразумие, – ДеВитоло слегка улыбнулся. – Нельзя не спросить: торопитесь ли вы куда-то прямо сейчас?

– Как раз сегодня господин Лено из Тьютонии дает важный прием, и я обязан там присутствовать – в ином случае выйдет большое непочтение ко многим людям. Все эти недоразумения, понимаете ли, роняют наместника в общественном мнении и в глазах творцов.

Констант ДеВитоло едва удержался, чтобы не фыркнуть.

– Вот какое дело, – сказал он и взялся за цепочку карманных часов. – Теперь ведь только десять минут первого. Насколько мне известно, прием назначен к семи. Есть ли куда спешить сейчас, сию же минуту?

– Миссис Файнс обещала, что подаст сегодня к обеду восхитительный пирог с зеленью, – ответил господин Файнс, – а на десерт будет бисквитный пирог с начинкой. Я могу опоздать, и тогда все слопают мои дети.

– Что ж, допустим, вам не нужно питаться.

– Как это – не нужно?

– Пусть часы идут тем же ходом, но ваши дни не кончаются, что бы для того ни делалось. Представьте.

– Господин ДеВитоло, я ведь не Создатель и не волшебник. Как это я могу приписать себе такие чудесные свойства?

– А представьте, что вы – уже на острове. И ни в чем не нуждаетесь. Все высшие Блага – полностью в вашем распоряжении, так что вы можете пользоваться ими когда захотите.

Роберт Файнс зажмурился и надулся.

– Это приятные мысли, хотя и праздные, – пробормотал он. – Но мне же все равно будет необходимо чего-нибудь сделать.

– Хорошо. Положим, что однажды вы управитесь со всеми делами и вам совершенно нечем будет заняться.

– Ну уж нет, – возмутился господин Файнс. – Об этом я и мысли позволить не могу. Полагаете, на острове мы будем бездельничать?

– Но вы же сами говорите, что время – мера не только труда, но и отдыха.

– Труд и отдых неразделимы, господин ДеВитоло. И то, и другое делает нас людьми. Отдых – это сон и прием пищи, которые восстанавливают силы, сплочение с себе подобными, высокое искусство. Ничего из этого нельзя и вообразить без такого мудрого творения Создателей, как время. То же, о чем говорите вы, то есть ничегонеделание, – великая праздность. Время существует не для того, чтобы мерить им великие праздности. Таким праздностям место в Океане.

– А что значит время в Океане?

Господин Файнс нахмурил брови и снова обратил взор наверх, к голубизне небес, затем книзу, на палубу.

– Надо признать, его там нет. Если Океан – это вечное зло и муки, на что же там время?

Констант ДеВитоло вдруг принял рассеянный вид.

– Вечное зло и вечные муки… – повторил он, кивая и щипля бородку.

Когда они удовлетворились ходьбой вдоль борта и вернулись к начальной точке на корме, Роберт Файнс деланно извинился и отправился домой на обед, напомнив перед этим ДеВитоло о его обещании. Тот ответил, что пойдет в Кораблеатр немедля, потому как возвращаться в магазин все равно незачем.

– А если вы меня не дождетесь? – встревожился властитель.

– Это едва ли – в конце концов, мне интересно посмотреть представление, – пошутил ДеВитоло, и тогда господин Файнс как-то неловко, уже без самоуверенности, расплылся в улыбке и двинулся по направлению ко 2-й Южной. Он оглядывался на каждом шагу, как будто боясь, что Констант ДеВитоло не сдержит своего слова и спрыгнет за борт или задумает еще какую-нибудь праздность в этом духе.

Очутившись за столиком Кораблеатра, ДеВитоло отослал прочь служителя в зеленом фраке, велев ему подойти немного позже, затем взял со стола пустой бокал и стал вертеть его между пальцами, одновременно прислушиваясь к разговорам. Ближайшие соседи – двое мужчин, один в голубом, другой в красном жилете – недавно выпили заказанное ими размышление и как раз затевали беседу.

– Не находите ли вы странным то обстоятельство, что