Наперегонки с луной - Стейси Ли
Корова протяжно мычит. Минни Мэй деловито осматривает ее соски.
— Надо бы подоить! — Она ласково треплет корову за ухо. — Хорошая девочка! Даешь нам молоко весь день! Мы будем называть тебя Святой Коровкой.
Наш лагерь сильно изменился. Границы его очерчены но кругу лапником и шишками. На тележке, заменяющей нам кухонный стол, стоит ведро с ирисами — странный, но все же милый акцент.
Франческа что-то жарит на одном из костров, а Хэрри и Кэти мастерят ширму из простыни и колеса от телеги. Они привязали один конец простыни к колесу, а само колесо закрепили веревкой на дереве. Получилась ширма, и теперь там будет туалет — нам больше не придется бегать по кустам! Наверное, Тому понравилось бы такое оригинальное решение.
Я пытаюсь представить себе на борту корабля «Благословенный» Тома. Вот он стоит — надежный, как корабельная мачта, — и смотрит в бинокль куда-то на север. А может, он уже узнал о том, что у нас здесь произошло землетрясение, и умоляет капитана Лу вернуться. Я так скучаю по Тому! Как пламя по своей тени!
У нас все хорошо, Том. Твой отец — настоящий герой. И он в хорошем настроении. Где бы ты ни был, не волнуйся. Просто береги себя.
Джорджина и сестры из Бостона разбирают корзины из-под фруктов, полные различной посуды. Теперь и она у нас есть. Котята лежат в большой форме для торта — этакий шар из черного и рыжего меха. Они держатся за жизнь всеми четырьмя лапками. Одна из девочек начинает щекотать котенка мокрым лоскуточком. Тот переваливается на спину и пытается сосать тряпочку. Девочки мило улыбаются.
Когда у человека есть о чем или о ком заботиться — это прекрасно! Вот Минни Мэй нашла утешение в трогательной заботе о корове. В моей памяти снова всплывают воспоминания о Джеке. Нет, Джек, не сейчас — у нас много дел до вечера.
Франческа наконец замечает нас, с трудом волочащих тушу.
— Ну, охотники, что добыли?
— Его зовут Живчик, — отвечаю я.
Франческа указывает ложкой на малярную тележку:
— Кладите вашего дружка вон туда.
И вот мы с Элоди уже на финишной прямой. У меня так болят плечи! А руки отвисли, наверное, до самой земли. Кажется, Живчику самому было бы легче нести нас, чем наоборот.
— На счет три. Готова? Раз, два, три!
Мы сделали это! Мы донесли Живчика до лагеря, Тележка трещит под его весом, но не ломается. Хэрри и Кэти заканчивают сооружение туалета и присоединяются к нам. Хэрри поправляет свои огромные очки:
— Виду вас обеих, конечно…
— А ты что, собралась наши портреты писать? — огрызается Элоди.
— Как вы его добыли? — удивляется Кэти, показывая пальцем на Живчика. — Украли с корриды?
— Ну нам действительно пришлось побороться за него, — отвечаю я.
— Вам? Бороться?
Элоди улыбается и смотрит на меня:
— Как только в воздухе запахло деньгами, противник тут же сдался.
Да, Элоди, конечно, та еще помесь напыщенного павлина с ядовитой змеей, но иногда она бывает чертовски права,
Вдалеке я вижу, как двое мужчин тащат в нашу сторону большое поваленное дерево.
Франческа, держа сковородку за ручку, мастерски встряхивает ее — и помидоры, дружно подскочив, делают синхронное сальто и плюхаются обратно.
— Девочки, ну вы же не можете появиться на званом ужине в таком виде. Я попрошу мистера Фордхэма натаскать воды в наше новое корыто. Мы бросим в него горячий кирпич, чтобы вода нагрелась. А потом вы первыми опробуете наш новый туалет класса люкс.
Я спрашиваю ее, кто такой мистер Фордхэм, — но в этот момент те двое с бревном перешагивают через границу нашего лагеря, выложенную лапником, и кладут бревно между двумя палатками.
— Мистер Фордхэм! — окликает Франческа. Тот убирает упавшие на глаза волосы и улыбается девушке. Его улыбка напоминает гримаску, какая появляется палице младенца, собирающегося пукнуть.
Я узнаю в нем того молодого человека, которому мы вчера вечером отдали спагетти. За ним стоит еще один юноша. Он хорошо одет: на нем светлый костюм и шляпа с красно-синей лентой.
— Это — мисс Мерси Вонг. Мы с ней приходили к вам вчера вечером. А это — мисс Элоди дю Лак, — представляет нас Франческа. — Девочки, мистер Нейт Фордхэм и его друг, мистер Оливер Ченс, любезно согласились принести нам бревно, на котором сегодня вечером будут сидеть гости.
— Здравствуйте! — слегка растерявшись, произношу я.
За короткое время, проведенное в колледже, я успела выучить на уроках этикета, как правильно представляться молодым людям. Я быстро вытираю о штаны свои липкие руки для рукопожатия. Но никто мне руки не протягивает. Вместо этого молодые люди слегка кланяются и отвечают почти хором:
— Приятно познакомиться!
При этом мистер Ченс приподнимает шляпу, и я замечаю, что у него очень аккуратная стрижка. Его взгляд задерживается на мне, но, встретившись с моим, он быстро отводит глаза.
Элоди, которая до этого осматривала свои красные и грязные ладони, слегка (как требует этикет) склоняет голову и делает реверанс:
— Enchanté![21]
Даже с оторванным рукавом, слипшимися грязными волосами и следом крови на щеке она заигрывает с молодыми людьми. И они так вежливо ей отвечают, буквально расшаркиваются, словно их представляют самой королеве Англии.
Но мистеру Фордхэму явно милее всех Франческа: он так и сверлит ее взглядом и все переминается с ноги на ногу, будто стоит на раскаленной земле. Он, что называется, в самом расцвете сил, кровь с молоком. Или как сказала бы мама: его весна еще только началась.
— Вы не могли бы натаскать нам воды из озера? Вон там у нас корыто! — просит их Франческа.
— Сию секунду, мисс Беллини! — откликается мистер Фордхэм и тут же вскакивает.
— Только без пиявок, пожалуйста! — кричит им вслед Кэти.
Глава 35
Превыше чистоты только благочестие, как говорит директриса Крауч. Но я бы скорее предпочла быть чистой каждый день, чем благочестивой. Мы с Элоди вымылись, забрались в палатку и перебираем принесенную нам одежду.
К нам заглядывают Кэти и Хэрри и протягивают каждой по кружке молока. Свою я выпиваю залпом.
— Изодранную и грязную одежду, в которой ты сегодня так отважно сражалась, поручи моим заботам, — говорит мне Кэти с улыбкой. Она бросает взгляд на Элоди, которая прикладывает к себе одну из голубых армейских рубашек. — Твою я постираю тоже, — коротко добавляет Кэти.
— Не надо! Спасибо, — смущаюсь я. — Мы сами справимся.
Но уже поздно: Кэти подхватила нашу грязную одежду, а Хэрри — пустые кружки.
Я хоть и не смогла
