Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
При чём тут «ВкусВилл». При чём тут удобство портала Госуслуг. При чём тут доставка еды в два часа ночи. При чём тут дешёвое такси.
Всё это совершенно ни при чём.
В ожидании встречи с Ирой Зоя думала не только о предмете их конфликта. Но и о дружбе.
Как закончить дружбу? Это даже звучит странно: закончить дружбу. Она же не ремонт, не урок, не работа; как-то просто есть и есть, сама по себе. Либо да, либо нет. Зоя думала, что в кино показаны тысячи примеров разговора перед разрывом романтических отношений. Есть набор клишированных фраз для его начала и завершения: «Нам надо поговорить», «Дело не в тебе, дело во мне» и так далее, и так далее. А что в литературе? Зоя вспомнила про Ленского с Онегиным, но дуэль виделась радикальным выходом. Всё-таки хотелось бы ещё пожить.
Как будто бы дружба всегда рассматривается как, пусть и нечто важное в жизни, но всё-таки важное дополнительно. Это так несправедливо. Несправедливо и то, что отсутствие отношений — единственная конфигурация, при которой друг может занимать место «главного человека». Когда у одного из друзей появляется любовь, достигнутые договорённости в дружбе словно обнуляются. Больше нельзя рассчитывать на совместный отпуск и приезд среди ночи. И дружба, какой бы она ни была, всегда отходит на второй план. Партнёр ближе и важнее. Расстаться с возлюбленным кажется более страшным, чем потерять друга. Можно представить себе сочувствие коллег, когда ты говоришь: «Я рассталась с бойфрендом». Но можно ли — на фразе «Я рассталась с другом»? Представима ли эта фраза вообще?
Зоя вспомнила, сколько раз она была в таких ситуациях: оказывалась и той, кто отменял отпуск, и наоборот. Исход в обоих вариантах не вызывал вопросов. Аксиома. Принятие. Понимание.
Вот есть Сеня и Ира; иногда они совершают не очень хорошие поступки. Но Зоя с лёгкостью им прощала то, чего никогда не простила бы партнёру. Не из огромной душевной широты. Просто с партнёра словно бы другой спрос. С ним крестить детей, хоронить родителей, брать ипотеку, жить жизнь.
Не то чтобы несправедливо. Даже разумно и логично. И несколько горько — вместе с тем.
Это не круто, решила Зоя. О дружбе надо бы побольше рефлексировать, писать о ней книги и снимать кино. В конце концов, это единственные в мире отношения, построенные на принципах добровольности и не принуждающие стороны к эксклюзивности, финансовой помощи, особому распоряжению имуществом.
Они всё-таки встретились.
Говорили осторожно, мимо, ни о чём и, главное, непонятно зачем. Нарочито бодро вспоминали истории юности — пытались друг друга веселить, но выходило натужно. Ира периодически замирала у наряженных витрин кофеен и баров, в которых люди смеялись, танцевали, ели и пили. Зоя наконец нашла в себе честность признаться: будь она на Иркином месте, вела бы себя наверняка точно так же.
Дипломатичная прогулка всё продолжалась, пока Ира внезапно не спросила: «А можно к тебе в гости?» Зоя пожала плечами и сказала: «Ну давай». Пока выбирали вино в «Перекрёстке», Ира, как это свойственно вернувшимся из-за границы, комментировала цены и ассортимент. К тому моменту Зоя настолько устала от водораздела «мы» и «они», что не нашла в себе сил для ответа.
У полки с шоколадом и конфетами Ира предложила: «Давай что-нибудь сладенькое возьмём?» Зоя хотела пошутить про коробку «Родных просторов», которые любила неиронично, но решила, что это тонкий лёд. У них теперь что ни тема в разговоре с Ирой, то тонкий лёд.
Уже дома Зоя попросила Иру рассказать про развод. Ира не любила делиться личным и тут достаточно скомканно объяснила: слишком давно вместе, ушла страсть, перестал разделять мои интересы, нет такого же, как у меня, уровня амбиций.
— Последнее понимаю, да, — сказала Зоя, — но я думаю иногда: а справедливо ли это требование? Наверное, поддержка важнее амбиций. И всякого там интеллекта, интересов…
Зоя сказала это, потому что последнее время часто вспоминала Андрея: корила себя за то, как жестоко с ним обошлась. Но просить прощения казалось неправильным: не из-за чувства гордыни, а чтобы не давать ложных надежд на перемирие.
Ира не хотела продолжать разговор. Обсуждать свои отношения ей никогда не нравилось.
Она предложила:
— Давай «Секс в БГ», как раньше?
Зоя не возражала. Достала проектор и начала распутывать провода. Отделяя шнуры друг от друга, Зоя вспомнила, как в институте Ира подписывала петиции против проведения факультетского конкурса красоты — по причине того, что это мероприятие объективирует женщин. А однажды на пьянке она призналась, что вообще-то мечтала в нём победить.
— Включи свет, — Зоя махнула Ире на торшер в углу комнаты.
— Ага. Ой, а чего он у тебя такой противно-белый.
Зоя вздохнула.
— Этот торшер ещё Андрей припёр. Сказал, там какая-то лампочка из «Умного дома», я не разбираюсь. Он всё время ставил зелёный свет, а я просила нормальное что-то, тёплое. Но сама так и не поняла, как он её настраивал. А потом как-то Виталик пришёл и на одной вечеринке со своего телефона сделал этот стрёмный неоновый белый. Так и оставил. И я теперь не понимаю, как его поменять.
Рассказав Ире про лампу, расстроилась своей бытовой беспомощности. Столько времени прошло, а она всё терпит. На худой конец, можно же было вынести этот торшер на помойку.
Ира, что-то ища в телефоне, спросила:
— А на сколько этих умных ламп хватает?
— Да откуда ж я знаю.
Ира залезла в телефон.
— О, я нашла. На 12 тысяч часов.
— Долго ещё терпеть.
Зоя ушла за бокалами и прочей посудой на кухню. Разлили. Поспорили, какой сезон смотреть. Как всегда, сошлись на втором. Зоя не вслушивалась в коллизии Кэрри и Бига. Во-первых, и так знала всё наизусть. Во-вторых, Зоя злилась на Иру за то, что та не хотела встать на её место. Как и Зоя не хотела вставать на Ирино. Ира была не права в
