Моя новая сестра - Клэр Дуглас

она знает, что у него вспыльчивый характер, она уже видела это однажды. – У меня от всего этого уже крыша едет.

Он грубо пихает ей в руки зонтик так, что одна из спиц упирается ей в грудь, и она вскрикивает. Затем он поднимает воротник куртки, засовывает руки в карманы и, наклонив голову, уходит в ливень, прочь от нее.

Беатриса не пытается ни остановить его, ни догнать. Всхлип вырывается из ее горла, когда она смотрит на его удаляющуюся спину, и она опускается на мокрую траву, не обращая внимания на грязь, которая липнет к ее голым ногам. Ее худшие опасения сбылись… Аби победила.

Глава двадцать шестая

Я закрываю ноутбук и неподвижно сижу на кровати, слушая, как дождь барабанит по створкам окна, и обдумывая свои дальнейшие действия. Затем крадучись выхожу из своей комнаты. Со своего места на лестничной площадке я могу видеть спальни Беатрисы и Бена. Они пусты. Я перегибаюсь через перила и смотрю вниз, на нижний этаж, где находится гостиная. Прислушиваюсь. В этом доме звук распространяется свободно, но я не слышу ни тихого жужжания телевизора, ни болтовни, ни звона бокалов с вином, ни привычного стука столовых приборов, ни хлопанья дверец шкафов, которое свидетельствовало бы о том, что кто-то находится на кухне. Ева должна прийти только в понедельник, и я уверена, что Кэсс и Пэм недавно ушли куда-то. Насколько я знаю, они еще не вернулись. Так же как и Бен или Беатриса.

Дом пуст.

Я колеблюсь, чувствуя, как сердце отчаянно стучит в груди, а потом, внезапно решившись, иду к узкой винтовой лестнице, ведущей в мансардные комнаты. С трепетом делаю первый шаг и, убедившись, что никто не выскочит из полумрака, чтобы отчитать меня, продолжаю свой путь наверх, деревянная лестница скрипит под ногами. Первая дверь, перед которой я оказываюсь, ведет в спальню, квадратную и небольшую, со скудной обстановкой: односпальная кровать, придвинутая к окну, и сосновый шкаф рядом с ней. По картинам, висящим на стене, догадываюсь, что это комната Пэм. Я уже собираюсь пройти мимо, когда мое внимание привлекает яркая картина, написанная маслом. На ней изображены две девушки, бегущие рука об руку по кукурузному полю. Я могу разглядеть только их затылки и волосы цвета пшеницы, развевающиеся за их спинами, такие же золотистые, как кукуруза, – кроме этого, на картине нет других цветов, не считая красных платьев девушек и голубого неба над ними. Они держатся за руки и выглядят ровесницами… они похожи на близнецов.

Почему она нарисовала близнецов? Неужели она сделала это до того, как я переехала сюда? Не помню, чтобы видела эту картину в мае, когда впервые осматривала дом. Может, это совпадение, что девушки на картине похожи на меня и Люси?

Заставляю себя выйти из комнаты. Я не могу отвлекаться, у меня мало времени.

Кэсс занимает бо́льшую из двух чердачных комнат. Это симпатичное помещение с покатым потолком и бледно-зелеными стенами, которые увешаны черно-белыми фотографиями в рамках. Двуспальная кровать не заправлена, пододеяльник сбит в кучу в изножье постели, открывая скомканные простыни. Я окидываю взглядом комнату, не зная, с чего начать. Обойдя кровать, я замечаю еще одну дверь, непохожую на все остальные, – тяжелую, огнеупорную. Я открываю ее, ожидая увидеть гардероб или ванную комнату. Вместо этого обнаруживаю фотолабораторию. В воздухе витает сильный химический запах. Над раковиной на импровизированной веревочной сушилке висят фотографии, закрепленные деревянными прищепками. Я моргаю в темноте, шаря по стене в поисках выключателя. Нахожу его, щелкаю кнопкой, и комнату заливает тусклым красным светом. Я быстро оглядываюсь, желая убедиться, что одна, и прохожу дальше в лабораторию. Беру в руки обзорный лист с рядами миниатюрных фотографий и едва не ахаю, просмотрев их все по очереди. На каждой из них изображена Беатриса. На некоторых она выглядит так, будто ее снимали исподтишка, на некоторых она явно позировала.

Я думаю о том, что Кэсс, должно быть, одержима Беатрисой, когда за моей спиной захлопывается дверь, оставляя меня в тесной комнате.

Стены начинают смыкаться вокруг меня. Несколько секунд я не в состоянии ничего предпринять, застыв на месте. Затем меня захлестывает прилив адреналина, и я подскакиваю к двери и распахиваю ее, рванув вниз тяжелую ручку и радуясь, что замок не заперт. Я подпираю дверь ногой, одновременно просматривая снимки, сохнущие на веревках. Я останавливаюсь, когда замечаю, что один выделяется среди остальных. Я снимаю фото с прищепки, чтобы получше рассмотреть. Это лицо Беатрисы, снятое в профиль, а рядом с ним – мое, тоже в профиль, они совмещены так, что образуют одно лицо – слегка асимметричное. В результате получается нечто пугающее. Снимок липнет к руке. Я не знаю, что с ним делать, и вообще, доказывает ли он что-нибудь. У меня есть только полубредовые теории о том, почему Кэсс могла так поступить со мной.

Я выхожу из комнаты, и дверь захлопывается за мной, фотография все еще у меня в руке. Спускаясь вниз по деревянным ступеням, я с удивлением вижу Бена, поднимающегося по главной лестнице, его волосы слиплись от дождя, а низ джинсов намок и отяжелел. Лицо его угрюмо, он выглядит измученным, обеспокоенным, но лишь до тех пор, пока не замечает меня, – тогда он вновь обретает свое обычное добродушное спокойствие.

Бен замечает фотографию, которую я прижимаю к груди, как и то, что я спускаюсь с чердака.

– Что ты там делала? – Лицо его снова мрачнеет.

Я приостанавливаюсь, и мне приходит в голову мысль солгать ему. Вот только даже слепой заметит, откуда я иду – и что несу. Я жду, пока он дойдет до лестничной площадки, и только потом протягиваю ему фотографию.

– Я нашла это в спальне Кэсс.

Он берет ее у меня и смотрит.

– Немного странно, – произносит он без особого энтузиазма и возвращает мне. – Что тебе понадобилось в ее комнате?

И я рассказываю ему о зловещем сообщении, появившемся на странице Люси, о фотографии и о своих подозрениях, что за этим стоит Кэсс.

– Я встретила Джоди, она сказала мне, что Кэсс очарована Беатрисой и между ними что-то было. Может, Кэсс ревнует?

Я ожидаю, что Бен поймет, даже посочувствует, но он смотрит на меня, сжав зубы.

– Ты говорила с Джоди? – произносит он неестественно тихим голосом. Его лицо становится белым. – Она глупая мелочная лгунья. Почему ты поверила тому, что она сказала? Ты же ничего о ней не знаешь.

– Я… я случайно с ней столкнулась…

– И ты веришь, что у Кэсс