Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви
Миша громко расхохотался, запрокинув голову к падающему снегу, а потом он притянул меня к себе одной свободной рукой, рискуя пролить рыбное масло на моё безупречное светлое пальто. Миша наклонился и нежно поцеловал меня в холодные губы, смешивая солоноватый вкус рыбных консервов и приторной зефир. Это был самый нелепый поцелуй во всей моей жизни. И самый вкусный.
— Свидание определенно удалось, шеф, — тихо прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша.
— Еще как, мой таёжный мишка, — счастливо улыбнулась я, крепко прижимаясь щекой к его теплой куртке. — Еще как.
* * *
Мы ввалились в мою квартиру, громко смеясь и стряхивая липкий снег с верхней одежды. Я щёлкнула выключателем на стене. Просторную прихожую мгновенно залил холодный, безупречно белый свет. Я закрыла за нами входную дверь, отсекая гул большого города. И вдруг, совершенно неожиданно, я почувствовала себя неуютно в собственном доме.
Моя гордость, мой дизайнерский ремонт в стиле дорогого хай-тека. Оттенки серого, матовый металл, закалённое стекло и полное отсутствие лишних деталей. Раньше мне казалось это вершиной вкуса. Это было моё надёжное убежище от хаоса внешнего мира, место, где абсолютно всё было подчинено строгим правилам и порядку. А сейчас, когда рядом стоял Миша, моя идеальная квартира выглядела пустой и совершенно мёртвой.
Миша небрежно стянул свои тяжёлые зимние ботинки, поставил их на идеально чистую серую плитку и уверенным шагом прошёл на кухню. Он внимательно оглядел ровные ряды глянцевых шкафчиков без ручек, встроенную дорогую технику, сияющие хромированные поверхности и медленно провел своей ладонью по гладкой каменной столешнице кухонного острова.
— Марин, а мы точно к тебе домой пришли? — он с лёгкой, добродушной усмешкой обернулся ко мне. — Больше похоже на стерильную операционную в какой-нибудь элитной швейцарской клинике. Не хватает только стойки со скальпелями, ярких ламп и дефибриллятора в углу. В первый день я на это не обратил внимание. Стресс затмил мне глаза.
— Очень смешно, Лебедев. Ты тут даже готовил, забыл? — я повесила своё кашемировое пальто в скрытый шкаф и прошла следом за ним. — Это современный европейский минимализм. Здесь ничто не отвлекает от рабочего процесса. Именно в этой кухне я сутками прорабатывала меню, когда готовилась к получению своей первой звезды.
— Прорабатывала, — задумчивым эхом отозвался он. — Идеальное, техническое слово. Как сухое задание для робота. Спорим, ты здесь ни разу не жарила самую обычную картошку с луком просто так, чтобы потом поесть её прямо со сковородки, обжигая пальцы?
Я открыла рот, чтобы возмутиться и защитить свою святая святых, но вовремя осеклась. Я поняла, что он прав. В этой огромной квартире никогда, ни разу не пахло домашней сдобой, жареным мясом или простым чесноком. Здесь витали ароматы сложных цитрусовых экстрактов, дорогого химического очистителя для каменных поверхностей и моего застарелого одиночества. Мой бывший муж Валера обычно заказывал готовую еду из элитных ресторанов, боясь испачкать плиту, а я готовила тут только ради работы и экспериментов.
— Зато здесь есть отличная мощная вытяжка, — я выложила на стол наш нелепый, шуршащий пакет из ночного супермаркета. — И у нас есть шпроты, странный веганский сыр, замороженные крабовые палочки и сладкие маршмеллоу. Будем творить высокую гибридную кухню из того гастрономического кошмара, что сами же и купили.
В квартире, особенно после суровых карельских морозов и долгой прогулки, казалось невыносимо душно. Умная система отопления шпарила на полную мощность, поддерживая стабильные двадцать четыре градуса. Миша тяжело вздохнул, подцепил пальцами воротник и стянул через голову свой толстый шерстяной свитер и бросил его прямо на спинку стула, а следом стянул и простую хлопковую футболку.
Я невольно сглотнула подступивший к горлу ком. Я видела его без рубашки и раньше, но каждый раз моё сердце забывало свои прямые обязанности.
— Жарко у тебя, — он потянулся до хруста в суставах, разминая затекшую спину, и подошёл к неприметному крючку на стене, на котором висел мой рабочий фартук. Это была дорогая, плотная чёрная ткань с кожаными ремнями, железными карабинами и вышитой золотом буквой «М» на груди. — Позволишь позаимствовать инвентарь?
— Он же тебе мал будет, медведь, — хмыкнула я, с замиранием сердца наблюдая, как он накидывает петлю на шею.
Мой профессиональный фартук действительно смотрелся на нём комично. Он едва закрывал его широкую грудь, а завязки на талии ему пришлось затянуть с видимым усилием. Но этот суровый мужчина в одних джинсах и гламурном поварском фартуке, надетом прямо на голое тело, излучал такую мужскую харизму, что у меня моментально пересохло во рту.
— По-моему, сидит просто отлично, — он лукаво подмигнул мне, поправляя съехавшую кожаную лямку на плече. — Ну что, шеф? Командуй парадом. Что мы делаем с этими чудесными продуктами?
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, подошла к верхнему шкафчику и достала оттуда бумажную пачку отборной пшеничной муки, которую всегда держала для сложных загустителей и соусов. Следом достала фермерские яйца из холодильника и немного хорошего сливочного масла. Всё это было куплено накануне.
— Будем спасать ситуацию, Лебедев, — я решительно закатала рукава своей шёлковой блузки, готовясь к бою. — Сделаем быстрые блинчики на воде и яйцах. Этот странный резиновый сыр мы расплавим, а консервированные шпроты разомнём вилкой с небольшой каплей лимонного сока для баланса кислотности. Это будет наша основная начинка. А вот маршмеллоу…
— А твои розовые маршмеллоу мы безжалостно поджарим на открытом огне, — весело подхватил Миша, открывая ящики и безошибочно доставая кулинарную газовую горелку для крем-бюле. — Я видел в санатории, как ты лихо орудуешь этой штукой.
Работа закипела моментально. Мы стояли плечом к плечу у огромной индукционной плиты. Миша добровольно взял на себя замешивание теста. Он не стал искать венчик или миксер по ящикам, а просто взял обычную вилку и начал энергично взбивать яйца с мукой прямо в глубокой стеклянной миске. Белое, густое облако мучной пыли радостно взмыло в воздух и медленно осело на идеальную, чёрную глянцевую поверхность плиты.
Я даже не поморщилась. Ещё год назад за такое варварство я бы убила на месте, устроив жуткий скандал. Но сейчас мне было совершенно всё равно.
Достав жестяную банку со шпротами, я безжалостно слила пахучее масло прямо в чистую раковину и начала разминать
