Книжная аптека - Екатерина Пятницкая

Так что нет, не каждый ребенок недоволен своими родителями на пустом месте, многие на самом деле не справляются с родительством. Не считаются со своим отпрыском, заботятся только о себе, а ребенок всегда должен был просто не мешаться и быть удобным. О его потребностях и желаниях никто не думал, как и о его будущем, а уж тем более счастье.

– Это неправда! Я лично знаю тех, кто очень гордится родителями и хорошо о них отзывается.

Тут она поднялась с кресла и принялась пихать меня в бока, дергать за волосы, я даже не успела ничего понять, мать просто подлетела ко мне, и я попала в какой-то вихрь агрессии. Сердце колотилось в груди. Ее глаза горели каким-то желанием меня уничтожить, чтобы я вообще не смогла никогда ей ни в чем возразить, просто потому, что меня НЕТ.

А если она сейчас просто ударит меня чем-то? Я услышала свои испуганные всхлипы, не зная, как мне вырваться и освободиться из-под натиска матери. Потрепав меня, она отошла и взглянула на меня сверху вниз. Хотя я была выше ее ростом, видимо, от страха и шока я съежилась.

– А вот не надо было спорить, – только сказала она, пока я обливалась слезами.

– Да ты на меня набросилась.

Я ощущала себя такой раздавленной. Как она посмела? Я взрослый человек, а она просто подошла и встряхнула меня, как куклу, которая оказалась не в том месте, куда ее положили.

– Раньше и пальцем тебя не трогала, ты сама виновата, что так со мной разговаривала.

Я всхлипнула и решила просто уйти, не нарываться больше на ее реакции. Мне и правда казалось, что она может меня чем-то ударить со всей силы. Еще не хватало, чтобы меня убила собственная мать. Пугало то, что сейчас я верила, что она могла бы это сделать, если бы сильнее разозлилась.

Никогда не трогала пальцем? Да это только по тому, что я просто была тише воды, ниже травы, слова поперек не говорила. Она видела, что и я так уже затравленная, вот и не била. А у меня внутри словно вся жизненная энергия была стянута в тугой узел и не могла нормально течь по телу. Нужно было постоянно как будто дышать в половину вдоха.

И вот, стоило мне выразить свой взгляд на что-то, поднять какой-то вопрос для обсуждения, как тут же получила тумаков, и это уже во взрослом возрасте! Как такое возможно вообще?!

– Пойду я, наверное.

– Чай хоть попей, я для кого чайник поставила?

Я присела обратно, побаиваясь, что она снова на меня накинется. Пусть сама остынет, и я уйду в подходящий момент.

– Одну чашку.

– Ты в курсе про отца? – спросила она, ставя передо мной чашку чая, как будто это могло сгладить то, что только что произошло.

– А что такое? – решила сорвать я.

– Ушел! Представляешь, какой урод?

– Правда?

– Лучше бы я вообще за него не выходила, он за мной увивался, а потом уже получилась ты, куда было деваться?

Получается, она и правда никогда не любила отца? И меня не хотела вовсе? Что-то давило у меня в груди.

Так тебе и надо! – хотелось крикнуть ей в лицо. Отвратительно себя вела и получила наконец по заслугам. Но я только смогла глухо выдохнуть в ответ, а мать продолжала.

– Кругом одни предатели. Муж уходит из семьи, дочь не ценит то, что я для нее делала. И за что мне все это?

Да уж, точно. Подумала бы лучше, как так получилось, что вокруг тебя собираются одни предатели. И почему они не толпятся вокруг других?

Я неопределенно хмыкнула в ответ, допила чай и сказала, что мне нужно идти, готовиться по учебе.

Выйдя из родительской квартиры, я чувстовала себя разбито, как будто меня переехал грузовик, но моя душа все равно осталась в теле. Я поняла, что не хочу больше видеть и слышать мать, в этот момент мне даже трудно было поверить, что она вообще человек.

Как-то добравшись до своего нового дома, где было так безопасно и уютно, плюхнулась на кровать и разрыдалась. Словно произошло горе, кто-то умер или нечто вроде того. Наверное, умерла какая-то часть меня.

Я посмотрелась в зеркало, внешне было абсолютно невозможно сказать, что на меня кто-то напал, не наблюдалось синяков или царапин.

Вспомнила тот ее взгляд, как будто она и правда хотела меня убить, стереть в порошок. Видимо, чтобы убить, не обязательно брать в руки оружие.

На сердце была такая тяжесть, что становилось трудно дышать, и остаток выходных я провела в постели, рыдая в подушку. А потом решила найти поддержку там, где верила, что могу ее получить, написала отцу: "Она напала на меня!"

Пришел ответ: "Что? Что случилось? Кто на тебя напал?"

Я позвонила отцу и рассказала о случившемся, он пообещал ей высказать все, что думает и постоять за меня, а еще сказал, что он ни разу не пожалел о том, что ушел от такой ведьмы.

Я засмеялась в трубку. Точно, вот на кого она похожа. Пусть какая-то часть меня и умерла, скорее всего не в первый раз, я ведь в этом всем росла, и она уничтожала меня по частям. Просто теперь, отвыкнув от подобного, я стала это острее ощущать. Все равно я жива и могу себя исцелить.

Да я работаю в волшебном месте, где люди находят для себя спасение! И все у меня будет хорошо.

***

Организовывая на работе детский день, я сама чувствовала себя обиженным ребенком, который пытается встать на ноги. Это самоощущение пока еще не проходило после произошедшего накануне.

Вокруг было полно детских игрушек, которые специально заказали к этому дню. И вот, постепенно начали приходить дети примерно от семи до четырнадцати лет, усаживались на места, те кто помладше брали игрушки, бегали друг за другом между стульями. А ребята постарше хватали сладости и болтали.

Все постарались нарядиться, только одна девочка выглядела подавленно и сидела в чем-то грязном и рваном, мне показалось, что она сейчас заплачет.

Вспомнила свой случай, когда мать не хотела отпускать меня на детский праздник в красивом платье, и сердце сжалось. Как наверное сейчас неловко ей одной в таком тряпье среди нормально одетых детей.

Я подошла к ней, приобняла и сказала: "Ты хорошо выглядишь, но если хочешь, у нас есть запасное платье, тебе может подойти".

Девочка просияла и закивала головой.

– Мама запретила