Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён

Так я начала ухаживать за садом. В мире «Гауди» всегда зелено, независимо от времени года, но в нашем мире то лили дожди, то стояла страшная засуха, приходили тайфуны, налетали морозы – среди всего этого лишь сад пользователя JIN оставался слишком тихим.

Я все больше становилась отрезанной от реальности. За это время выросла и окончила университет. Переживая большие и маленькие события, испытывая удачи и неудачи, я все так же возвращалась в сад, который незаметно стал моим единственным убежищем. И в минуты грусти и боли, и в моменты радости и веселья я бежала туда, чтобы поговорить с твоей маленькой игрушечной гремучей змеей.

– Нет, ты веришь? Когда работаешь над групповым проектом, спросить у человека контакт – вполне нормально. А он знаешь, что сказал? Что я специально под предлогом задания первой к нему подошла и начала заигрывать. Вот ведь! Хотела обложить его самыми последними словами, но решила, что даже ругательства на такого, как он, тратить жалко. Кажется, на мне и правда порча на все эти групповые и командные дела.

– Тетя стала жертвой мошенников. Подробностей не знаю, но, говорят, знакомый, с которым она общалась, предложил вложиться в якобы хороший бизнес. И ведь, по его виду, все было безупречно – дом, машина, дорогая одежда. Даже докторская степень! В конце он еще и выписки с банковских счетов показывал. А потом выяснилось, что все это – фикция, сплошная видимость. Папа, глядя на плачущую тетю, сказал, что с людьми, которые целенаправленно обманывают, ничего не поделаешь. Мама все время молчала, а потом вдруг заметила: «Вот почему так страшны социальные предрассудки». И я поняла, о чем она. Мы живем в мире, где ценились не убеждения, а то, какие ключи от машины лежат на твоем столе. После ее слов мне стало немного страшно. Кажется, я и сама постепенно заражаюсь этим предвзятым взглядом.

– Подруга рассталась с парнем. Рассказала об этом с улыбкой, будто ничего страшного не произошло. Я переживала, что ей будет тяжело, ведь они долго встречались, но она выглядела спокойной. И вообще всегда была сдержанной. А вчера мы выпили вместе, и она вдруг расплакалась – призналась, что все это время делала вид, будто у нее все в порядке. Лучше бы сказала прямо, что ей тяжело. Мне было жаль, и я молча подливала ей в бокал: все, что я могла сделать. А потом, изрядно захмелев, она спросила: «Ты когда-нибудь по-настоящему любила? Нет? Тогда никогда не поймешь, что такое расставание, как это больно и как выжимает из тебя все до последней капли». А после рухнула на стол и уснула. Я тихо сказала ей: «Было бы здорово, если бы я не знала. Если бы правда не понимала, что это за чувство». Она меня, конечно, не услышала. Да и я изрядно напилась в тот вечер.

– Провалилась. Я, конечно, была к этому готова, но все равно неприятно. Времени на подготовку дали мало. Пока я бродила по свету, другие ребята старались изо всех сил.

– Время бежит так быстро. Красные розы все же не подходят. Тогда что бы посадить в саду? Если у тебя есть идея, появись хотя бы во сне и расскажи – возьму на заметку.

– Пришла зима. Самый нелюбимый сезон. С тех пор как ты ушел, зима наступала уже несколько раз, но мне все так же трудно подружиться с ней. У нас все еще холодная война.

– Мандарины снова сгнили. Мама и в этот раз купила целый ящик. Я умоляла ее так не делать, но, как только становится холодно, она заказывает их по привычке. Да, привычка – штука страшная. Даже то, что я прихожу в твой сад, стало одной из них.

– Поздравь меня. Я наконец-то прошла! Давай сегодня отпразднуем как следует: и салют устроим, и ослепительное лазерное шоу. Как насчет украсить ночное небо гремучими змеями, которых ты так любишь? Или это уже перебор?

– Не верится, но я вернулась туда. Это страннее, чем телепортация в метавселенной. То место казалось намного нереальнее, чем любой виртуальный мир. Все было по-прежнему, изменилась только я. Шла по пустому школьному двору, и вдруг подул ветер. Листья гинкго, как много лет назад, словно желтые бабочки разом взмыли в воздух. Баскетбольное кольцо с облупившейся краской осталось на месте. Ах да! Библиотеку переделали в двухэтажную. Но книга с твоей датой рождения все еще стояла на полке. Когда я пришла в себя, поняла, что вернулась в мир, более нереальный, чем «Гауди». С чего же начать? И как?

Дверь открылась, в класс вошел не учитель, а староста.

– Особых объявлений нет, – сказал он, – но те, кто в прошлый раз не сдал согласие на использование личных данных, пусть отнесут его в учительскую лично.

Я поспешно порылся в рюкзаке. К счастью, бланк с маминой подписью лежал там в целости и сохранности. Несколько дней назад я слышал, как староста говорил про это согласие, но тогда собирался идти в кабинет завуча и пропустил все мимо ушей.

– Эй, а если я прямо сейчас…

– Сам неси.

Вот уж действительно, до и после похода в туалет – два разных человека. И ведь именно сегодня у нас не было урока с классным руководителем. Хоть и лень, придется идти в учительскую самому. Я сунул согласие в ящик стола и уткнулся лбом в руки. Повернув голову к окну, увидел, как деревья во дворе стойко переносят палящий летний зной. Глядя в пустоту, вспомнил бронзовый барельеф в кабинете рисования. На видно только одну вырезанную сторону. Наверное, с людьми так же. Как брат, оставивший каждому разные воспоминания, или как Доун, делавший вид, что ладит со всеми, – наверняка и я такой же.

Пока я предавался этим мыслям, раздался звонок к первому уроку. Ясная погода не мешала началу очередного скучного дня. Если даже у тех, кого встречаешь каждый день, видно лишь одну сторону, почему учиться приходится так много? И почему нас пытались заставить думать всесторонне – непонятно. Я вздохнул и положил на парту учебник.

Едва урок закончился, как одноклассники попадали на столы, словно сдувшиеся надувные куклы. Жаркое, дремотное лето всегда превращалось в войну со сном. Оставив прилипших к партам ребят, я вышел из кабинета. Проходя мимо «В»-класса, остановился и заглянул внутрь. Доун разговаривал с кем-то из ребят. Похоже, слухи успели поутихнуть. Скоро будут первые в старшей школе