Помоги мне умереть - Наталия Лирон

«Тойоты» валялся тонкий плед в тёмно-синюю полоску, купленный ею, а на пассажирской дверце была старая царапина от магазинной тележки.

Она закрыла лицо руками. Постояла с минуту, смутно слыша, как Кирилл снова говорит ей, что пора ехать.

«Как это может быть? Как? Господи, нет ничего проще – пни эту дурацкую тачку, и сработает сигнализация. Кто-то же должен будет её отключить!»

– Марина?! – снова позвал инструктор.

– Да-да, сейчас.

«Нет».

Она повертела в руках телефон, настроила камеру и отщёлкала кадров десять, так чтобы были видны дом с написанным на боку адресом и вход в подъезд.

– Можем ехать. – Она обернулась и пошла к машине.

– Давайте я сяду за руль, – Кирилл посмотрел на неё с тревогой, – я могу отменить следующего ученика. Если хотите – можем где-нибудь посидеть, поговорить. Может быть, я и правда смогу помочь? Мне… – он чуть запнулся, – мне не всё равно, что с вами происходит.

– Нет-нет, что вы… извините, – она перелистывала снимки, потом обернулась к инструктору и посмотрела на его кольцо на пальце, – не всё равно, говорите? Вы меня в первый раз видите и уже не всё равно? А ваша жена НЕ станет возражать, если вы будете утешать учениц, приглашая «где-нибудь посидеть», а?

– Ну что вы, право… – Кирилл невероятно смутился, – я не женат, а кольцо… это чтобы ученицы не приставали. Так, бутафория. Нет у меня никакой жены. Ладно, это ерунда всё, что это за автомобиль, который вас так расстроил? – поинтересовался он. – Фотографировать на улице, конечно, не запрещено, но…

– Интересный ход, – Марина снова посмотрела на кольцо, – а вот у меня и кольцо, и муж настоящие. Серебристая «тойота» – это как раз его машина. И именно на ней он вчера уехал в Москву… или сделал вид, что уехал. – И почувствовала липкий жар в затылке и лопатках.

– Ох, ничего себе, – искренне огорчился Кирилл.

Глава 12

Дима позвонил вечером, когда она уже вернулась домой, и Марина, глядя на вибрирующий телефон, не могла заставить себя принять звонок.

Он прислал СМС: «Надеюсь, у вас всё хорошо. Марусь, помнишь, ты словарь какой-то специальный хотела. Я зашёл тут в центральный книжный и купил».

Она перечитала сообщение раз пять, потом снова открыла фотографии, на которых ясно было видно, что серебристая «тойота» с их номерами стоит в Петербурге, во дворе чужого дома.

«Это же бредятина какая-то! Полная и абсолютная! Хотя… может быть, всё объяснимо? Может, он отдал кому-то машину на время, а сам поехал на поезде?» Это казалось логичным.

«Привет. У нас всё хорошо, кажется, Петровы нашли Нике врача. Димка, ты супер! Спасибо за словарь, он мне очень пригодится. Ты приедешь через день ночным „Сапсаном”?»

Ей не хотелось звонить.

«Марусь, я поехал на машине, потому что не знал, когда вернусь. И как я и предполагал, придётся половину выходного выгуливать заказчиков. Идём с ними на выставку. Обратно приеду только в субботу к ночи. Обнимаю тебя крепко. Мальчишек целуй, до завтра».

«Охренеть!»

Так Кирилл… Она хотела позвонить инструктору, чтобы ещё раз убедиться в том, что «тойота» ей не примерещилась, но в комнату вошёл Данила.

– О, привет, мой свет. – Марина улыбнулась.

– Мам… – Он прислонился к стене.

Она сразу всё поняла.

– Иди сюда, – они оба сели на диван, – ну что, дорогой ты мой ребё-о-онок. Тяжкая эта дурацкая взрослая жизнь, да?

Он вцепился в неё, как в спасательный круг.

– Мне так жалко её, мам, так жалко. Это всё из-за меня. Какой же я козёл!

– Это она так говорит? – Марина чуть отодвинулась.

– Тёть Света так говорит. Да и сам я так считаю.

Марина отодвинулась ещё больше и посмотрела внимательно.

– Тёть Света говорит фигню. А ты пересчитай.

– Что? – не понял он.

– А ты, Да-ня, пе-ре-счи-тай! Я сейчас спрошу у тебя важное. Ты как-то принуждал Нику к… – она замялась, – ну ты понял. Может быть, уговаривал или…

– Нет! – Данила был удивлён. – Нет, конечно! Вообще-то, это она предложила попробовать.

– Понятно, – Марина знала, что он не врёт, – тогда послушай меня внимательно. Ты ни в чём не виноват. По крайней мере, один. В таком деле, как секс… да, ребёнок, я тоже такое слово знаю. Так вот – в таком деле, как секс, участвуют двое. Конечно, лучше бы начинать не в шестнадцать, но сейчас уже думать об этом поздно. Ты должен знать, что у девушки всегда есть право сказать «нет», если она чего-то не хочет. И у тебя оно тоже есть – ты не обязан делать то, чего не хочешь. Даже для того, чтобы показаться крутым парнем. И если вы делали всё добровольно по обоюдному согласию, то думать о контрацепции должны были оба, а не только ты или не только она. Понял?

– Угу.

– Так что хватит себя казнить, – она потрепала его по волосам, – всё будет хорошо. У вас с ней-то как?

– Так себе, – признался он, – она боится очень. Да и мама её меня ненавидит.

– Ну что тебе сказать – то, что она боится, вполне понятно, а мама её… да бог с ней. Вам обоим нужно это пережить. Просто пережить и идти дальше – вместе или порознь, это уж как получится. Такие ситуации показывают, кто есть кто на самом деле. Потому что, когда всё хорошо, вместе быть легко. Трудно – когда плохо.

– Я хочу вместе, – насупился Даня, – и в сборную попасть хочу. Покажи мне письмо этого дядьки.

– Главное, чтобы не ты один этого хотел, – Марина встала, – это про Веронику. А письмо я тебе перешлю. Там неплохие условия, но, Данил, всё будем решать после Овербаха, как и договаривались.

Даня нахмурился:

– Я помню.

– Вот и молодец. У меня, конечно, работы полно, но что-то не до неё. Давай, зови брата, закажем что-нибудь и кинцо прикольное вместе посмотрим. И, Даня, что бы ни случилось, я всегда буду за тебя. Помни об этом и не скрывай больше ничего, ладно?

– Ладно, – он неуклюже её обнял, – спасибо, мам.

– Да не за что. Пицца или суши?

– Ща у Егора спрошу. Мне пиццу. – Он вышел.

Она старалась не думать, но мысли всё равно крутились мутным водоворотом. Она объедалась любимыми суши, хохотала с мальчишками, глядя дурацкую подростковую комедию, откупорила давно стоящую бутылку «Пино» и… старалась не думать.

Парни радовались, что мама проводит с ними время и такая весёлая, но они не знали цену этого веселья.

Внутри была скалистая пустота. Как в пещере – темно и сыро. Она бежала от тревожной неизвестности, за которой