Помоги мне умереть - Наталия Лирон

любопытство, то я отказать не могу!

Егор закатил глаза к белёному потолку.

– Окей.

Марина подумала о Гульбахор: было что-то в этой темноволосой девочке – тихое, сильное. Она не стремилась понравиться, а спокойно транслировала то, что в ней есть. Принесла очередную головоломку, и Егор искренне обрадовался. А когда уходила, Марина случайно увидела их в коридоре.

Он церемонно подавал ей плащик, говоря: «Моя леди», а она в ответ, чуть приседая и вдевая руки: «Мой лорд». «Игра престолов», – догадалась Марина. Они в это играли так нежно и трогательно. Он чуть придержал рукава, полуобнимая её. И она в ответ, уже в плаще, обернулась, легко, совсем по-женски обвила его шею, скользнула по шее ладошкой и поцеловала в щёку.

– Приходи скорее, моя леди, – стеснялся он.

– Приду на неделе, может, в среду. Мне нужно с малышнёй сидеть, – она сняла рюкзачок с вешалки, – пока, мой лорд.

– Пока. – Ему явно не хотелось с ней расставаться.

Вторник начался с дождя. Дима, взяв зонт, уехал на работу, Егор засел за дистанционную учёбу, а Марина с Данилой отправились к доктору Овербаху вместе с диском с МРТ.

На этот вторник, помимо врача, у неё было запланировано много дел, да и вообще, неделя обещала быть насыщенной. Сегодня нужно было «добить» таблицу, которую прислал на переделку её новый начальник, что-нибудь приготовить на ужин, а вечером – автошкола. Завтра утром она собиралась съездить на старую работу и забрать документы, а потом на новую – отдать их, а вечером – встреча с Семёном, о которой она старалась не думать.

Во врачебном кабинете было тепло и светло. Окна выходили на солнечную сторону, а желтоватый оттенок стен делал комнату светлой и уютной.

Доктор сидел за столом в розовой рубахе, расписанной весёлыми уточками.

Марина едва не хохотнула.

– Привет, Данила, – обратился он к пациенту, – я Иван Владиславович. Ты меня, я думаю, помнишь, – Овербах взял у Марины диск, – говорят, ты спортсмен?

– Да, пловец. – Даня кивнул.

– Ого! Пловец – это круто! И что тебе больше нравится? – Он вставил диск.

– Вольный стиль, длинные дистанции, – Даньке было приятно, что врач интересуется, – я точно не спринтер.

– Стайеров всегда меньше, чем спринтеров, – доктор щёлкнул мышкой, – так, посмотрим…

Он не спрашивал симптомы, сколько болит, как болит… Он даже карту его не открыл.

На экране замелькали малопонятные для Данилы и Марины пятна, в которых угадывались изображения костей.

Доктор молча просматривал кадр за кадром. Лицо его было хладнокровно-непроницаемо. Дойдя до конца, он начал сначала. Медленно и вдумчиво, внимательно вглядываясь в каждый кадр. Казалось, что он вообще забыл о присутствующих, полностью уйдя в просмотр.

– Иван Владиславович… – Марина почти прошептала, – что? Что скажете?

Он словно бы очнулся. Обернулся и посмотрел на них. Светловолосый высокий парнишка. И его мама – симпатичная молодая женщина, похудевшая, со стильной стрижкой.

– Как наши дела? – Она растерянно на него посмотрела.

– Гм… не то чтобы плохо, но…

Обратно они ехали на такси. Ей не хотелось толкаться в метро.

Даня сидел, отвернувшись лицом в стекло, за окном мелькал серыми контурами мокрый Петербург.

Она положила ему руку на плечо, и он её сбросил:

– Отстань!

– Дань… погоди.

– Отстань! – Он повысил голос, так, что обернулся водитель.

Когда они вошли в квартиру, он снял ботинки, швырнул куртку, хлопнул дверью ванной и закрылся.

Она подошла, тихо постучалась.

– Ты можешь меня не трогать? – зло сказал он. – Просто не трогать? Хоть полчаса!

– Я волнуюсь за тебя.

– Не волнуйся.

Услышав громкие звуки, из комнаты вышел Егор.

– Что стряслось-то?

– У Даньки там… с ногой… погоди…

Марина, раздеваясь, достала из сумки мобильник и набрала Диму. Ей нужно было с кем-то поговорить. Да нет, не с кем-то – с ним. Но он не отвечал. Она набрала снова. И снова.

«Занят. Перезвоню», – отписался он.

«Позвони срочно, мы были у врача. У Данилы проблемы с коленом. Серьёзные».

Тишина.

Она подождала минут двадцать – ничего.

Снова подошла к двери ванной:

– Даня, выходи, я понимаю, что тебе плохо, но от того, что ты меня пугаешь, никому легче не станет. Мы сходим к другому врачу, как и рекомендовал Овербах, услышим иное мнение…

– Будет всё то же самое, как он и сказал, – упрямо повторил сын.

Она стояла в узком коридоре хрущёвки, уперев руки в бока.

– Выходи, чёрт тебя возьми!

Приложила ухо к двери – кажется, он плакал.

«Дима, мать твою! Ты нужен сейчас не только мне! Не столько мне, сколько своему сыну!»

Она набрала его снова – нет ответа.

Марина подошла к старому бабулиному комоду и выдвинула верхний ящик. В нём россыпью валялась всякая мелкая всячина и медово пахло восковыми свечами, которые когда-то тут хранились. Среди прочих страшно полезных вещей она нашла Димины старые визитки.

Отлично. Она никогда не звонила ему на рабочий – незачем было, но сейчас… Трубку взяли с первого гудка.

– Архитектурное бюро, Алла, здравствуйте, чем я могу помочь?

– Добрый день, Алла, – Марина старалась унять внутреннее негодование и говорить спокойно, – могу ли я услышать Дмитрия Клеверова?

– Кого? – переспросила девушка.

– Клеверов Дмитрий, заместитель руководителя отдела, если я ничего не путаю. – Марине хотелось вытащить его за грудки и надавать по башке.

– Как вас представить?

– Марина… э-э-э… Иванова.

– Оставайтесь на линии, – сказала вежливая Алла, и вместо неё заиграла медленная вязкая мелодия.

Из ванной вышел Данила с красными глазами, посмотрел на Марину, пошёл на кухню, туда же приковылял Егор и, волнуясь, спросил:

– Чего у тебя с ногой?

Марина вышла в спальню. Музыка прекратилась, снова появился голос Аллы:

– Уточните, пожалуйста, по какому вопросу?

Ей начала надоедать эта барышня.

– По рабочему, девушка. Вопрос очень важный и срочный. Могу я поговорить с Дмитрием Клеверовым?

– Извините, но он у нас уже не работает, я могу вас соединить с другим сотрудником…

– Погодите… – опешила Марина, – в каком смысле «не работает»? В пятницу ещё работал, а сегодня что, уволился?

– Дмитрий Клеверов у нас не работает с июня прошлого года, но, если вы хотите поговорить с кем-то… – продолжил монотонный голос.

– Что?! – Ей показалось, что звуки обтекают её, будто гигантские мыльные пузыри, становясь видимыми. – С июня прошлого года? Н-не может быть.

– Извините, но это так. Могу я чем-то ещё вам помочь? – Повисла пауза.

Марина бросила трубку и стояла, глядя в пространство перед собой.

Странный горячий воздух окружил её со всех сторон, подступая к горлу.

«Так, соберись. Это просто тупая секретарша».

Она выдохнула, посмотрела на визитку – буквы и цифры плясали перед ней, не желая выстаиваться в стройные