Помоги мне умереть - Наталия Лирон

– Что завтра утром уезжает в командировку, – отрезала Марина и посмотрела на Нику. – Всё будет хорошо, не бойся. Никто никого не убьёт, это он в сердцах. Он у тебя добрый и спокойный человек.

– Мама в последнее время вообще какая-то ненормальная стала, – Вероника покрутила пальцем у виска, – как с этими детьми работать начала, так совсем… Папа ей сто раз уже говорил, чтобы бросала.

Марина припомнила, что какое-то время назад Света стала работать няней в состоятельной семье, помимо основной работы в детском саду.

– Ладно, разберёмся, – она посмотрела на Даню, – да, и кстати, тренер твой звонил, спрашивал, не заболел ли ты часом.

– Я работал, – Данила стушевался, – что? Честно, мам, попросился грузчиком в кафешку возле Никиного дома.

– Капец! – Марина сложила руки на груди. – Просто ка-пец, Данила. Я дико злюсь! И не из-за того, что ты работал, и не из-за того, что Вероника в интересном положении…

– Я знаю, – у него на глазах выступили слёзы, – я знаю, мам, прости. Я просто… испугался.

– Кого? Меня?

Марина была сильно расстроена. Неужели её ребёнок настолько ей не доверяет?

– Папы.

Она поджала губы, совершенно не ожидая такого ответа.

– Папы? Приехали.

Послышался звонок в дверь.

– Это отец! – переполошилась Вероника. – Я не хочу домой, я боюсь. Она меня опять отлупит.

Данька её крепко обнял.

– Без истерик! – прикрикнула Марина. – Всё будет нормально.

Звонила в дверь Егоркина Гуля. А минуты через две пришёл Костя.

Ночь проникла в квартиру, будто незваный гость, разметав по углам косые тени, сгустилась и осела на мебели и вещах, делая пространства больше, а звуки глуше.

В ванной горели семь свечей, расставленные на случайных поверхностях – стиральной машине, зеркальной полке, в углу ванной. Марина лежала с закрытыми глазами, откинув голову на мягкий валик, скрученный из полотенца, и старалась не думать. Этот день сползал с неё, будто старая змеиная кожа, и растворялся в подсоленной душистой пене.

Дима спал. Спали и Егор с Данилой.

Она мысленно перелистывала последние сутки туда и обратно – по строчкам и словам. По разговорам и поступкам.

«А Данька-то, а! Хорош! Благородный такой». Она гордилась им и завидовала рыженькой некрасивой Веронике. «Грузить-разгружать пошёл с больной ногой, чтобы денег ей на аборт заработать, надо же! Мужик совсем! Господи… а могла бы стать бабушкой. И чисто гипотетически – могу». Она хохотнула.

Дима… Он пришёл, когда мальчишки уже улеглись (чему втайне очень был рад Данила), и, пока он ужинал, Марина рассказала ему всё – и про Никину беременность, и про Данькину ногу. Он закатывал глаза, говорил, что это ужас и кошмар, а потом вздохнул:

– Марусь, я смертельно устал, а завтра ехать в командировку с самого утра, давай спать ляжем. Я приеду, и мы всё решим, ладно?

– Я уже всё решила. – Она вздохнула в ответ и вышла из комнаты.

Это было правдой.

Когда приехал Костя, чтобы забрать дочь домой, он оказался на удивление вменяемым, в отличие от жены. Никого убивать не собирался, правда, на Даню смотрел исподлобья, но им с Мариной всё-таки удалось поговорить. Сошлись на том, что семейство Клеверовых оплатит хорошего врача для Вероники, поскольку срок уже приличный, ей явно придётся лечь в больницу.

Запрещать детям (которые уже не дети) встречаться – дело бессмысленное, так что с обоих взяли клятвенное обещание впредь соблюдать осторожность и под надзором родителей изучить вопросы контрацепции.

А нога… так через пару дней они уже идут к врачу, да и Даня говорит, что почти не болит. И вроде он действительно хромать стал меньше.

– Ты моя умница, – Дима поцеловал жену в висок, – что бы я без тебя делал, Маруська.

– Умница?

Ей хотелось просто потрясти его. Напряжение этого дня вываливалось наружу. «Умница?» Она издёргалась от звонков своей придурковатой «уже не подруги». Она пыталась успокоить беременную девчонку и винящего себя в произошедшем Данилу. И сейчас в ночь ей предстояло сделать внушительный кусок работы, который она планировала сделать днём. И… «Умница?»

Она хотела было ему что-то ответить, возразить, наорать, в конце концов, уже открыла было рот, но… закрыла и молча вышла из комнаты.

Через полчаса Дима спал, а она лежала в ванной, которую не принимала, кажется, лет сто, ежедневно моясь под душем. Было поздно. Стрелки подползали к двенадцати, она знала, что, по-хорошему, ей надо бы сесть за работу, но сил на это совершенно не было. «Встану рано утром».

Марина добавила себе горячей воды, вытерла руки о полотенце, дотянулась до мобильника и написала только одно слово: «Привет». И смайлик. Она понимала, что если пошлёт это «привет», то обратной дороги не будет. Поэтому долго смотрела на буквы, взвешивая все за и против, но ничего не взвешивалось и не прогнозировалось. «Господи, он женат, я замужем». Ей хотелось его увидеть. Просто увидеть. Она закрыла глаза и нажала «отправить».

Утром она дозвонилась в автошколу, чтобы отменить первое занятие, назначенное на сегодня, – слишком много было работы, но ей сказали, что это, конечно, можно, но настоятельно не рекомендуется, помимо того, что сегодня распределяют инструкторов, деньги всё равно не вернутся. И она отменять не стала.

Сегодня Марина чувствовала себя не то чтобы абсолютно отдохнувшей и полной сил, но точно лучше, чем вчера вечером.

Утром, следя, чтобы не сбежал кофе, она получила короткую СМС: «Привет». И тоже со смайликом. И следом – «С добрым утром, Марина. Для меня оно действительно доброе!».

«Та-ра-рам-пам-пам», – она улыбнулась и сделала погромче радио, которому подпевала.

После выпитого кофе Марина выдохнула и набрала Турчанского – нужно было наконец это сделать. Он удивил Марину тем, что не был удивлён её переходу на постоянную работу к Семёну.

– Я знал, что рано или поздно этим закончится, а кто, как не Толбут, может предложить вам такие условия, от которых невозможно отказаться. Я прав?

– Да, – коротко ответила она. От таких условий не отказываются.

– Ну что ж, Марина, мне, конечно, жаль, что тут скрывать, терять своего лучшего аналитика, да ещё и япониста, – это, конечно, тяжко, но и ставить палки в колёса я вам не стану, приезжайте увольняться. Отрабатывать я вас не заставлю. Марина, помните на всякий случай, что бы ни случилось, я всегда буду рад взять вас на работу снова.

– Спасибо большое, – она растрогалась до слёз, – я очень это ценю.

Они тепло распрощались, и она написала Семёну о том, что поговорила с Турчанским, подписала офер, скан которого отправляет прикреплённым файлом. И что будет рада взять беспроцентный кредит на