Помоги мне умереть - Наталия Лирон

Марина вспомнила, что утром Данила просил денег на кино, а вчера на кафешку. А позавчера на какое-то классное мероприятие. И она давала не задумываясь.

Семён не писал ничего, но ей самой отчаянно хотелось и написать ему, и позвонить – рассказать о том, что происходит в её враз ставшей сумасшедшей жизни. Она чувствовала, что он непременно скажет что-то тёплое и утешающее. Или вдруг у него в знакомых откуда ни возьмись окажется чудесный гинеколог для беременных подростков, который всё решит с гарантией успешности процедуры и совершенно бесплатно.

Часов в семь вечера щёлкнул дверной замок, и Марина вышла в прихожую.

– Мам… – Данила держал за руку зарёванную Веронику.

– Офигеть! – Марина всплеснула руками.

– Ты уже всё знаешь, да? – Сын сделал шаг вперёд, задвигая девушку за спину. – Мам… ты, пожалуйста…

Из комнаты вышел Егор:

– Привет. Что случилось?

– Ничего, – коротко огрызнулся Даня, – иди рисуй.

Егорка стоял, любопытно всех разглядывая.

– Детёныш, – ласково обратилась к нему Марина, – иди пока в комнату. Я обязательно с тобой поговорю потом, ладно?

– Не очень-то и хотелось, – Егор обиженно выпятил губу, – между прочим, ко мне сейчас Гуля придёт.

– Посидите в комнате. – Марина погладила его по волосам.

– Ну а где ещё! – Егор захромал в комнату.

– Пошли на кухню, – Марина посмотрела на обоих подростков, – ну, чего встали? Всё равно разговаривать придётся.

Когда они сели за стол, рыжая Ника снова заплакала, уткнувшись Даниле в плечо. Тот в ответ приобнял её и стал поглаживать по голове.

– Так, все прилюдные ласки и нежности прекратить, – строго сказала Марина, – я всё понимаю, но это невежливо и неприлично по отношению к любым присутствующим. В данном случае – ко мне. Это вам на будущее.

Они отсели чуть дальше друг от друга и, притихнув, смотрели на неё.

– Я так понимаю, рассказывать о предохранении уже поздно, – Марина встала, – голодные? – Оба закивали. – Отлично, есть вчерашний суп и пирожки с капустой.

Она доставала кастрюлю, миски, разливала по тарелкам, грела, и от этой домашней простой рутины становилось спокойнее и не так страшно и сердито внутри.

– Мы бы со всем справились, – Даня всё-таки прикоснулся своим плечом к плечу девушки, – я уже почти собрал деньги, но её мама сама догадалась.

– Меня тошнило по утрам, она всё поняла и припёрла меня к стенке. Пришлось говорить. И когда я сказала, она просто чокнулась и как начала на меня орать. И лупить! – У неё снова появились слёзы на глазах. – Ударила по лицу, по голове…

– Понятно, – Марина переводила взгляд с одного на другого, – ругать вас бесполезно и бессмысленно, вижу, что вы сами прекрасно понимаете, что натворили глупостей, а ты, значит, собирал деньги на врача? Ай, молодец! А просто прийти ко мне и сказать, в чём дело, не мог? Я бы дала гораздо раньше. И больше.

– Что, правда? – опешил Данила.

– А почему нет? – Марина начинала на него сердиться. – Откуда столько недоверия? За кого ты меня принимаешь? И если у Ники мама, э-э-э… – ей не хотелось говорить гадости в адрес бывшей подруги, – то у меня всё в порядке с… ладно.

– Мы думали пожениться, – внезапно сказал Даня.

– Господи помилуй, – Марина закатила глаза и едва не хохотнула, – намерение, конечно, похвальное.

– Папа же женился на тебе, когда ты забеременела! – Данила выдвинул свой козырь.

– Твой папа большой молодец, – она вздохнула, – но мне тогда было почти девятнадцать, и я… и мы оба были уже не школьниками.

– Я могу пойти работать, – Данька храбро выпрямился, – и учиться в вечерней школе. Или на заочке. Я уже всё узнал!

– Господи, я за сегодня так устала, – Марина посмотрела на девушку, – а ты? Ты хочешь рожать?

– Я боюсь, – ответила та.

– Чего? Чего именно?

– Н-не знаю, – в голосе Ники сквозила неуверенность, – всего.

– При любом исходе нужно не забывать, что ребёнка нужно растить, кормить и воспитывать. И это навсегда. И скажу тебе прямо: решать тебе. И только тебе. А я, – она перевела взгляд на сына, – могу говорить при Нике открыто?

– Конечно, у нас друг от друга секретов нет. – Они перемигнулись взглядами.

– Прекрасно! – Марина думала, что секреты как раз есть. – Это если ты всерьёз решил поставить на своей спортивной карьере крест – помнишь того скользкого типа из сборной? Он всё-таки прислал письмо с условиями. Я потом дам тебе почитать, но вроде всё вменяемо. И если ты по-прежнему хочешь туда попасть, то можешь об этом подумать.

– Мам, – Данькины глаза засияли, – ура! Слушай, это правда? Я уже и надеяться перестал, думал, наврал мужик!

– Оказалось, что не наврал, – Марина чуть скривилась, – но это не всё. Третьего числа мы идём к Овербаху, как ты мне и обещал. И как ты и обещал, ты будешь делать всё, что скажет врач, даже если придётся на время завязать с бассейном.

На Данилином лице отразился испуг, и он начал что-то показывать глазами.

– У вас же нет секретов, – подчеркнула Марина, – ты сам сказал. Так вот, Вероника, у Данилы уже месяц болит нога, с тех пор как он упал вместе с Егором.

– Так давно? – переспросила она.

– Так давно, – повторила её слова Марина, – и Данила делает вид, что всё отлично. И к врачу его удаётся заманить только шантажом.

– Даня?! – Девушка посмотрела на него совершенно изумлёнными глазами.

– Да ладно, – он поправил чуб, совсем как отец, когда нервничал, – я просто не хотел тебя волновать. Это ерунда всё, уже почти прошло.

– Так вот, чтобы убедиться в том, что прошло, мы пойдём обязательно.

– Конечно! – поддакнула Ника.

Зазвонил Маринин мобильник, лежащий на столе.

Светлана.

– Супер! – Она взяла трубку. – Свет, если ты будешь истерить, то я разговаривать не стану. Они оба у меня, и мы просто общаемся. И не волнуйся, я не уговариваю твою дочь рожать.

– Пусть быстро валит домой! – крикнула Света. – Ника, ты там? Слышишь меня? СЛЫШИШЬ?

ДО-МОЙ!!

– Я не пойду, останусь здесь, я тебя боюсь! – крикнула девушка.

– Сейчас отец за тобой приедет, дождись его. Марина, не отпускай её никуда!

– Света, давай ты успокоишься. Давайте успокоимся все и найдём выход из…

– Да как ты можешь так говорить?! Какое, на хрен, успокоение… – понеслось из трубки.

– Ладно, всё. – Марина нажала кнопку отбоя.

Вероника опять ревела. И ей стало жаль её. Она вспомнила себя в восемнадцать и то, как узнала о беременности и была до смерти напугана и как мать ей выговаривала. А этой несчастной девочке и того меньше.

– Что сказал твой отец? – спросила Марина.

– Сказал, что убьёт Даньку. – Ника всхлипнула.

– А что сказал мой? – задал