Наперегонки с луной - Стейси Ли

тебя всегда можно было ожидать чего угодно, Ме́рси! — говорит он мне с улыбкой, а потом обращается к остальным: — Мать дала ей пять фунтов и послала за курицей. Ме́рси было семь. Она пришла ко мне и заявила, что ей нужно пять фунтов куриных ножек. Какая разница? Курица же! — Он хохочет, а я вынуждена потупить глаза.

— О, вы так добры, что до сих пор помните тот случай, Просто Боб!

— Да ладно тебе! Так о чем вы хотите сейчас поговорить? — нетерпеливо спрашивает мистер Нго.

— Как вы все прекрасно знаете, фабрика дю Лаков — самый крупный в стране производитель шоколада и всевозможных изделий из него. Теперь они хотели бы заручиться вашим разрешением продавать их продукцию на территории Чайна-тауна. Я полагаю, что это позволит нам — выходцам из Китая — убедительно доказать всем, что мы способны наладить бизнес и с квай ло. — Я не перевожу этот нелестный термин, означающий «белый дьявол». — Чем больше мы развиваем бизнес с такими именитыми американскими и европейскими квай ло, как месье дю Лак, тем выше будет рейтинг Чайна-тауна в целом как перспективной торговой площадки.

Мистер Нго недовольно ворчит:

— Этого партнерства не будет никогда. Квай ло не уважают нас. Они только и думают о том, как обхитрить и нажиться за наш счет.

— При всем моем глубочайшем почтении к вам, мистер Нго, позвольте напомнить одну мудрость: путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Моя мать часто повторяла эту мудрость, когда никак не могла вытащить меня из кровати.

Члены комитета начинают спорить по-китайски, но мистер Леджунг поднимает руку — и снова воцаряется тишина.

Он обращается к Элоди:

— Пожалуйста, расскажите нам о компании вашего отца, чтобы мы имели представление о том, с каким бизнесом имеем дело.

Элоди встает, шурша оборками своего костюма.

— Конечно! Наша основная производственная площадка протянулась почти вдоль всей Бэй-стрит, там же мы держим очень успешный фирменный бутик. Однако основной доход мы получаем путем дистрибуции через бакалеи и сетевые продуктовые магазины класса премиум по всей стране. Объем наших продаж в денежном выражении составляет примерно полмиллиона долларов в год.

Том на несколько мгновений перестает стенографировать, прислушиваясь к одобрительному перешептыванию. Деньги к деньгам, тут уж ничего не попишешь.

После того как мистер Чоу переводит это для А-Шука, глаза отца Тома сужаются.

— Звучит солидно. Но какова реальная прибыль? — Доктор Ганн складывает свои узловатые пальцы в замок. Он самый расчетливый и самый дальновидный из всех членов комитета.

Теперь моя очередь переводить для Элоди.

Она изящно кладет на колени свои ручки в перчатках.

— Наш бизнес приносит стабильную прибыль вот уже двадцать два года.

— А я вот слышал, что значительная част ваших работников перешла к «Лил Бэггис», — замечает мистер Нго с усмешкой. — Может, в вашей компании все не так хорошо, как вы пытаетесь нам это представить, а?

Я ожидаю от Элоди очередной вспышки гнева. Но она лишь слегка почесывает подбородок, что придает ее лицу дополнительный шарм.

— Да, это правда: «Лил Бэттис» переманили три месяца назад несколько ценных сотрудников нашей компании, пообещав более высокую зарплату. Но у них нет ни утвержденных стандартов безопасности, ни медицинского страхования — тех самых социальных гарантий, которые, на наш взгляд, с лихвой перекрывают выгоду от более высокой зарплаты. В ближайшее время мы найдем новых работников и в течение нескольких месяцев вернемся к нашей прежней производительности.

Мужчины принимаются ворчать по-китайски. Мистер Нго качает указательным пальцем:

— Я бы не доверял этой девчонке! Вы же видите — у нее родинка подносом!

Все устремляют взгляды на Элоди.

— По словам моей матери, родинка под носом — признак того, что человек не любит сплетничать, — поясняю я, стараясь держаться максимально спокойно и отстранение

Да уж… Если бы еще несколько дней назад кто-то сказал мне, что я буду защищать Элоди, я бы ответила, что скорее рак на горе свистнет.

— Можете спросить у любой гадалки, — добавляю я.

Ага! Пусть вспомнят, кто моя мать! И не смеют пререкаться с ее авторитетным мнением.

Элоди почесывает нос в недоумении. Она не понимает, почему это нее вдруг стали так пристально разглядывать ее лицо.

— Что они говорят?

— Они обсуждают риски бизнеса твоего отца. — И, чтобы пресечь еще больше возражений, я заявляю: — Мы тут принесли образцы продукции. Попробуйте, пожалуйста!

Элоди берет коробку и несет ее к столу президиума. Ее длинные пальцы с идеальным маникюром ловко развязывают ленты. Она торжественно поднимает крышку. В коробке лежит дюжина шоколадных конфет. Каждая в своей ячейке и в красивой бумажке. Эти конфеты, на мой взгляд, еще красивее тех, что мы видели с Джеком в бутике.

— Лучше всего у нас продаются конфеты с карамельной начинкой и с клубничным кремом.

— Да это не конфеты, а драгоценные камни! — всплескивает руками мистер Чоу, который не только наркоман, но и гурман.

Мистер Нго нервно сглатывает.

— Да их и есть-то жалко! Кто будет их есть?

— Ну если фантики будут белыми, то они смогут стать прекрасными подношениями для предков и усопших, — как бы между прочим говорю я.

Элоди бросает на меня недовольный взгляд:

— Они станут отличным подарком для ваших жен, дочерей и подруг.

— Ну женщины в Чайна-тауне в большом дефиците, — ворчит мистер Нго. — Ваше правительство запретило нам брать их с собой из Китая. Вы пришли на переговоры, не зная истинного положения китайского народа в вашей стране?! Это просто оскорбительно!

Элоди краснеет как помидор. Мистер Леджунг опять пытается утихомирить мистера Нго и что-то говорит ему по-китайски.

— Конечно, мисс дю Лак знает все особенности жизни в Чайна-тауне, — встреваю я. — Она просто пытается сказать нам, что эти конфеты высочайшего качества достойны стать подарком для немногочисленных женщин Чайна-тауна, которым вы готовы преподнести, конечно, только пенное и лучшее.

Мистер Леджунг почесывает подбородок. Он серьезно задумался. Вдруг мистер Чоу берет самую красивую конфету из коробки Элоди и кладет ее целиком в свой огромный рот. В полной тишине мы все смотрим, как он долго жует, а затем шумно глотает.

— Мягкая, как желток утиного яйца, — выносит он свой вердикт.

Мистер Леджунг указывает пальцем на коробку:

— И сколько же это стоит?

— В бутике мы продаем такие конфеты по пятьдесят центов за штуку, — гордо произносит Элоди.

Мужчины начинают шумно возмущаться и выкрикивать на китайском:

— Это грабеж!

— Да за такие деньги целую коробку кубинских сигар купить можно!

Даже мясник присвистнул и чешет в задумчивости затылок.

Элоди опять раздраженно смотрит на меня, не понимая, о чем спорит комитет. Я вмешиваюсь