Чужой ребенок - Родион Андреевич Белецкий

class="p1">– Ты прав. Он ее ударил. И она сразу ушла.

– Ты откуда знаешь?

– Мне Геныч по секрету сказал.

Мой папа нахмурился:

– Я надеюсь, олигарх на тебя руку не поднимал?

– Перестань. Мне кажется, он до сих пор жалеет о том, что произошло.

Папа расправил плечи.

– Поздно спохватился. Дочь – это сокровище! Тем более моя!

– Ага. То-то ты из меня служанку хотел сделать.

– Давай поменяем тему разговора.

Мы поменяли тему и поменялись местами. Снова ром разбавляла я.

* * *

Когда она уже перестала ждать, появился Миша. Вошел как ни в чем не бывало, огляделся по сторонам, спросил:

– Где бабка?

– Ты чего здесь делаешь? – сказала Ира.

– Где коляска?

– Отобрали. Я тебя предупреждала, не приходи!

– Кто отобрал?

– Тот, у кого ты ее спер!

– Я ради ребенка. Ради нас.

Он стоял перед ней, какой-то облезлый, худой, играл желваками.

– Ты ребенка спер тоже ради нас? – сказала она шепотом.

Он тоже перешел на шепот, чтобы баба Таня не услышала:

– А ты уже жалеешь об этом?

– Представь себе, нет! Наоборот. Я теперь знаю, для чего живу!

– Ни фига себе ты заговорила! И для чего?

– Чтобы с ним ничего не случилось, вот для чего!

Миша в глубине души согласился с Ирой, но вслух начал возмущаться:

– Ты с каких таких пор…

Но договорить Мише было не суждено. В дверь позвонили.

– Тихо.

– Я и так уже тихо, – прошептала Ира. – Тише некуда.

– Ты кого-нибудь ждешь?

– Жду, когда у тебя мозги появятся.

– Да тише ты!

В дверь еще раз требовательно позвонили.

Миша на цыпочках подошел к двери, посмотрел в глазок. Потом так же, стараясь не шуметь, вернулся к Ире.

– Менты, – сказал он страшным шепотом.

Звонок повторился.

– Откройте, полиция! – сказали за дверью.

Из комнаты вышла недовольная баба Таня.

– Кто там звонит? Вы чего не открываете?

– Баб Тань, тише. Менты, – зашипел Миша.

– Они полиция давно.

– Открывайте! – бухнули за дверью.

– Это доктор навел, – сказала Ира. – А ведь обещал…

– Понятно. Ты с ним замутила.

– Ничего я не мутила.

Менты звонили в дверь не переставая. Начали стучать.

– Я открою, – решила баба Таня.

– Не надо! – сказали Ира и Миша одновременно.

– Баба Таня, – добавил Ира, торопясь. – Не открывайте. У нас ребенок краденый.

До бабы Тани с трудом доходил смысл Ириных слов:

– Кто краденый? Ванечка?

Дверь дрожала под ударами.

– Открывайте немедленно, полиция!!!

* * *

Мы с папочкой пили до глубокой ночи. Ночь Ненужных Откровений. Ночь Пустых Признаний.

– Дочка.

– Что?

– А ты «это»?..

Папочку моего передернуло.

– Что с тобой, пап?

– Это я подмигиваю.

– А мне показалось, это нервный тик.

– Это я подмигиваю и намекаю.

– На что?

Папа мой сказал, стесняясь:

– Ты с ним не того?.. Это?..

Я наконец всё поняла:

– Думаешь, я получила эту должность через постель?

– Хоть он и мой ровесник, но я был бы не против. И не из-за денег. Вернее, не только из-за денег. Автомобиль, дочка, хочу. Давно. Подготовлюсь, выучу правила. На права сдам.

– У тебя уже есть права, – я на него даже не обиделась.

– Правда? Я забыл. Ну тогда нужна только машина.

– Пап. Иди спать.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Он отодвинул табурет. Встал, качнувшись, и ушел, тяжело ступая. Командор на минималках.

Немного посидев, я пошла его проверить. Он уснул в одежде. Быстро и так крепко, как может спать пожилой человек с чистой совестью.

А я уснуть не могла. Но не из-за тяжелых мыслей, нет. Сначала это был папин храп. Похожий на шум моторной лодки, потом подключилась чья-то сигнализация за окном. Она вскрикивала, как Роберт Плант в конце песни. Потом к общему хору присоединились кошки.

Я лежала с открытыми глазами и слушала весь этот концерт. В этом сумасшедшем доме было не так одиноко.

Сигнализацию выключили, кошек разогнали. Папа замолчал, повернувшись на другой бок. Но тишина была недолгой. В ночном дворе заиграла густопсовая попса. Кто-то под самыми окнами начал заниматься сексом. Женские стоны начали попадать в ритм.

Я решила, что на сегодня хватит, и сделала бутерброд из двух подушек и своей головы.

Между подушками было как на дне моря. Немного шумело в ушах, но в остальном тишина и покой. Я представила, как лучи света проникают ко мне сквозь толщу воды и как вода размывает свет. И я уснула. И мне приснился сон.

Во сне был Геныч с бензопилой. Геныч, весело поглядывая на меня, заводил бензопилу, а после махал ей у меня перед лицом. Пила воняла кислым дымом, а Геныч сардонически хохотал и говорил:

– А что, если я тебе отрежу голову? Да, голову?!

А я ему во сне отвечала:

– Нет, не надо мне отрезать голову, Геныч, не надо, пожалуйста!

Но он заливался смехом, приближая ко мне пилу:

– Я тебе не Геныч, ясно!

– А кто ты?

– Я твоя дочь!

На этом месте я проснулась. Выпила литр воды, съела половину жареной курицы. И пожалела. Пожалела, что у меня не было второй половины.

* * *

Полицейские ушли. Было их двое или трое. Миша в глазок видел троих. Но за дверью разговаривали двое. Стучали, угрожали, и вдруг всё прекратилось. Установилась тишина.

Баба Таня смотрела в окно. Из подъезда вроде бы никто не выходил. Жители квартиры оставались в напряжении.

– Ир…

– Тихо.

– Ты с доктором встречалась, да?

– Это при тебе было.

– Вы почему в полицию не пошли? – прервала их баба Таня.

– Да они сами к нам, видите, ходят.

Баба Таня покрутила пальцем у виска:

– Я имею в виду тогда, ребенка в полицию не отнесли почему?

– Хрен им, а не ребенка, – Миша ментов недолюбливал.

– Испугались мы, – сказала Ира. – Как бы мы всё объяснили? Украли сумку, а там ребенок живой…

– Украли? – переспросила баба Таня.

Ира поняла, что проговорилась.

– Мы случайно, – сказал Миша.

– Ну, вы и гаврики, – баба Таня покачала головой. – Если б не сердце мое доброе!

Ира погладила домохозяйку по руке:

– Спасибо. Мы это ценим.

– Сказали бы в полиции, что нашли сумку.

– А если бы цыганка заявила?

Баба Таня поразилась их тупости:

– Где ты видел, что цыганки с младенцами в сумках заявления в полицию писали?

– Мы нервничали тогда, – сказала Ира.

Миша поддержал:

– Да. И решили оставить парня.

– Имя это вы ему придумали?

Ира и Миша переглянулись.

– Да. А что?

– Ничего, – усмехнулась баба Таня. – Идет ему. Так что ж с вами делать?

– Ничего не делать, – взмолилась Ира. – Пожалуйста.

– Только ментов не вызывайте.

– Да, – поддержала Мишу Ира. – Мы съедем. Сегодня же. Миш, собирайся.

– Подождите, – остановила их баба Таня. – Куда вы на ночь глядя? Я пойду вниз, посмотрю, не караулят ли. Позвоню вам по мобильному. Никому не открывайте.

– Что мы, дебилы, что ли?

– Похожи местами, – сказала баба Таня и вышла в прихожую.

Ира и Миша прислушались. Хлопнула входная дверь. Повернулся в замке ключ. Баба Таня заперла их снаружи.

* * *

Я жестко хандрила, представляла свою скоропостижную смерть, смотрела ролики в интернете. Отупевала, превращаясь в резиновую уточку, и не заметила, что вошел отец. Он сиял, как после выигрыша в гослотерею.

– Юля моя!

Я остановила очередной дебильный ролик и сказала:

– Я умерла.

Папочка сделал бровки домиком:

– Зачем так говорить? Не надо так говорить. Ты только жить начинаешь!

– Пап, не поздно ли я начинаю?

– По сравнению со мной не поздно! И я не поздно тоже!

Слова его заставили меня насторожиться.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь про новую жизнь?

– Ты только не волнуйся… – начал отец.

– Папа, что случилось?

– На свадьбу мы позовем только близких людей, – сказал папа.

В голове у меня безумный оркестр сыграл марш Мендельсона на волынках и медицинских клизмах.

– Свадьба? Я так и думала.

– В круг близких людей ты входишь, – поспешил напомнить папочка.

– Ты уверен?

– Разумеется! Ты – моя дочурка, мой цветочек!

– Если я правильно понимаю, твой цветочек теперь – Диамара Михайловна.

– Да, и она тоже, – папа улыбался как блаженный.

– Цветочек весом несколько центнеров.

– Что ты сказала?

– О боже, я сказала это вслух?

Папа нахмурился:

– Это называется бодишейминг, доча.

Папа серьезно обиделся. Теперь, скорее всего, меня не позовут на свадьбу. Где мой трехкилограммовый торт? Я поставила вещи стирать, открыла интернет и начала искать сайт «Торты на заказ для желающих совершить самоубийство». Я почти нашла нужную ссылку, но зазвонил телефон. Это был незнакомый номер. Реклама, скорее всего. Я подумала, пошлю сейчас кого-нибудь, сорву зло, станет легче. Но позвонил тот, кого я хорошо знала.

– Ты почему не на работе? – сказал олигарх Филимонов.

– Меня уволили, – ответила я.

– Кто уволил?

– Вы.

– Ну-ка, немедленно в офис! Распустились!

Я подскочила на метр от пола, выдохнула и побежала переодеваться. Только бы влезть в старые джинсы! Как только я поняла, что я в них не влезаю, раздался еще один звонок. И когда я услышала голос в трубке, я офигела. Или, скажем так, я была