Чужой ребенок - Родион Андреевич Белецкий

Филимонов спокойно.

– Простите, Александр Александрович. С того раза… У меня как… как… дыра вот здесь в груди образовалась.

Филимонов качнулся в кресле:

– И ты решила эту дыру моими деньгами заткнуть?

Мне стало стыдно, и одновременно я чувствовала, что я всё сделала правильно.

– Простите меня.

– Иди, – сказал олигарх Филимонов.

И он меня наказал. Ужасно. Просто хуже ничего быть не могло.

* * *

Курьер Миша со здоровенной сумкой-кофром поднимался по лестнице. Лифт в семиэтажке был не предусмотрен. Раздражение внутри бывшего спортсмена росло с каждым заказом и теперь уже закипало, бурлило где-то чуть ниже груди.

Он позвонил в нужную дверь. Ему не ответили. Еще один звонок.

– Кто там? – спросил мужчина из-за двери.

– Курьер, – сказал Миша устало.

Щелкали, открываясь, замки. Распахнулась дверь. Недовольный доходяга, сильно пьяный и сильно недовольный, стоял перед Мишей.

– Чего так долго?

Не дожидаясь ответа, доходяга забрал у Миши пакет и сунул ему пять тысяч одной купюрой.

– На.

– Сдачи нет, – сказал Миша.

– А меня колышет? – ответил клиент, который всегда прав.

Миша смотрел в тупое и наглое лицо и представлял, как хватает мужика за жидкие волосы, нагибает и железной дверью плющит его голову. Бьет дверью несколько раз, с каждым разом всё сильнее…

После паузы Миша развернулся и пошел менять пять тысяч. Ему ужасно хотелось совершить преступление. Возможно, особо тяжкое. Чтобы попасть в тюряжку и не чувствовать себя таким же, как все.

В обычной жизни – и это он хорошо понимал – места ему не было, кроме как в списке курьеров. И другой одежды для него не нашлось. Апельсин позорный. Весь день: «Чо так долго?», «У меня сдачи нет» и «Я не буду брать, всё холодное».

На последнюю по счету доставку он шел как бык на тореадора. Дверь ему открыл дедушка в спортивном костюме. Возле ног дедушки стояла молчаливая собачка и внимательно смотрела на курьера.

– Добрый вечер, – сказал Миша.

– Добрый вечер, – ответил дедушка с улыбкой.

– Что вы сказали?

– Добрый вечер! – повторил дедушка.

– Спасибо вам! – ответил Миша горячо и искренне.

Дедушка сильно удивился:

– За что?

– За «добрый вечер». Вы первый мне это сказали! Первый!

* * *

За один раз я раздала весь годовой бюджет, который мне выделили на помощь детям. За это олигарх Филимонов меня жестоко наказал. Они психологи-извращенцы, эти олигархи. Они сразу находят твою болевую точку и ставят на нее танк. Филимонов не ругался. И не лишил меня зарплаты. Он сказал:

– Если ты такая умная, сиди и смотри на стену до конца года. Делать тебе все равно теперь нечего!

И я сидела. И это длилось вечность! Я пробовала читать, играть в игры, заниматься онанизмом. Но всё это было не то. Просто не могла забыть тех детей, на помощь которым не хватило денег. И пусть так вести себя перед камерой их заставляли родители… я оказалась самой что ни на есть целевой аудиторией этих проклятых роликов. Дети плакали у меня в голове, горько, на десятки голосов.

Боже, как это было тяжело. Каждая секунда каплей лимонного сока попадала мне в глаз. Я сидела за столом и говорила с мухами. Я сходила с ума.

* * *

Ира накрыла одеялом лежащего в коляске Ванечку.

– Да он запарится, – сказал Миша.

– Станет жарко, снимешь.

– И как я это пойму?

Ира строго посмотрела на Мишу:

– Поймешь, если будешь за ребенком следить, а не за ставками в казино в телефоне.

Миша взялся на ручку коляски:

– Дай проехать.

Ира отступила в сторону и открыла им дверь. Миша вывез коляску.

– Осторожнее будь, пожалуйста.

Миша обернулся:

– Не бойся. Осторожность – мое второе имя!

Он оставил коляску с младенцем в прихожей и вернулся, чтобы Иру поцеловать. Она ответила на поцелуй.

– А мне это начинает почти нравиться, – сказал Миша.

– Что конкретно?

– Не знаю. Жизнь.

– Ты вчера вопил после работы, что всех ненавидишь.

– Это было исключение.

Ира еще раз поцеловала Мишу и сказала с нежностью:

– Ну-ка, пошли вон, оба!

* * *

Когда я вернулась после бесконечного сидения на работе, папочка, мой любимый папочка поспешил мне навстречу:

– Дочка, внимание! – выкрикнул он.

Я напряглась как никогда:

– Что случилось?

– Ты очень бледная.

Он рассматривал мое лицо, как рассматривают заоблачный ценник в ЦУМе.

– Да, – говорю. – Я бледная спирохета.

Папа шумно выдохнул воздух:

– Внимание, я позвал ее домой!

– Кого?

– Ту, что любит птиц. Женщину. Ну, пингвинов любит, помнишь?

Новость застала меня врасплох.

– Мне уйти?

– Нет. У меня не было в планах… – папочка замялся. – Ну, ты понимаешь…

– Не продолжай, – сказала я.

– Хочу тебя с ней познакомить.

– Уверен?

– Ну, конечно! Диамара! Диамарочка! – позвал он свою зазнобу.

Я, честно говоря, разволновалась. Смотрела в дверной проем и даже примерно не могла представить кто – или что – там появится. Чем хуже работало воображение, тем сильнее я волновалась. Сначала я услышала женский голос. Очень высокий.

– Да-да, – пискнул голос.

Потом послышались тяжелые шаги. И я превратилась в соляную статую с открытым ртом. Потому что в прихожую из кухни вышла наша бухгалтерша. Она же бухгалтер. Как кому будет угодно.

– Здравствуйте, – сказала герлфренд моего папочки тонким голосом.

* * *

Миша вбежал в квартиру сияющий, возбужденный.

– Ир! Блин. Ира!

Ира вышла из комнаты, запахивая халат:

– Ну, что еще?

– Я кошелек нашел! – сказал Миша. – Не смотри на меня так! Не украл! Нашел, честное слово! И там деньги, представляешь!

Миша полез в карман за кошельком.

– Где ребенок? – спросила Ира после короткой паузы.

– Фак! – сказал Миша нервно.

– Что? – прошептала Ира.

– Я его… у магазина забыл.

Пятая глава

Миша бежал за ней и не успевал. Бывший спортсмен выдохся, а она не сбавляла темпа.

– Только не нервничай. Вот здесь. Вот здесь коляску я оставил! – выкрикнул Миша, подбегая вслед за Ирой к магазину.

Она обернулась к нему. Лютая ненависть была во взгляде.

– Где?! Где?!

– Вот тут, у входа.

– Здесь ничего нет!

– Только не нервничай…

Ира шагнула к нему:

– Если есть человек хуже, то это, наверное, только Гитлер!

Они обежали магазин. Были внутри, вышли вместе на улицу.

– Как ты мог, чудовище?

– Да я из магазина вышел, тут кошелек на земле, я поднял и отвлекся, – пытался объяснить он. – Сразу на радостях к тебе побежал.

– На радостях? – она сильно толкнула его в грудь. – Ты почему ребенка в магазин не завез?

Миша развел руками:

– Да не пустили меня. И потом, я его так же мог в магазине оставить…

– Что?

– Ну, если бы я кошелек в магазине нашел…

– Заткнись! – Ира была близка к истерике. – О господи! Как я тебя ненавижу!

Она стала подходить к прохожим:

– Простите, вы не видели коляску, вот здесь стояла?

– Нет, простите, – отвечали прохожие.

Миша с готовностью включился в опрос. В голове у него шумело, и надежды совсем-совсем не было.

Он пошел на автобусную остановку, начал было расспросы, а после сообразил, что люди там задерживаются на пять минут максимум, а после уезжают. Стало Мише совсем плохо.

– Простите, вы не видели коляску? Пропала – там мой сын был, – услышал он, как Ира остановила какую-то женщину.

– Что ж вы, мать, а ребенка оставили! – сказала женщина.

– Это не я, – ответила Ира, бросив на него взгляд.

– Вам в полицию надо, – сказала женщина. – И как можно быстрее.

«Умная тоже», подумал Миша, подошел к ним и сказал:

– Спасибо вам за совет! – И добавил: – Разберемся.

Он потянулся к Ире.

– Не трогай меня, – взорвалась она.

Но Миша все равно отвел ее в сторону.

– Нам в полицию нельзя, – сказал он ей шепотом.

– Убери от меня руки!

– Нельзя в полицию. Только хуже будет.

И тут Ира завыла от отчаяния. Безысходным басом: «У-у-у». А после стала его бить. Не понарошку, а с размахом, стараясь попасть по лицу.

– Ненавижу. Гад! Гад! Ненавижу!

Миша успел перехватить одну руку, но второй Ира попала ему по носу, а потом сразу в челюсть.

Какой-то прохожий сказал на ходу:

– А ну-ка перестаньте! – он остановился. – Девушка, вы зачем его ударили?

– Иди отсюда! – Ира даже не обернулась.

Парадоксально, но прохожему стало жалко прежде всего Мишу:

– Она вас ударила, у вас кровь?

Миша зажал разбитый нос двумя пальцами, сказал, гундося:

– Мужик, отстань от нас! Иди, куда шел.

Прохожий ушел, оскорбленный в лучших чувствах, что-то недовольно бормоча себе под нос. А Ира двумя небольшими руками взяла Мишу за грудки и прошипела:

– Слушай, ты! Ищи его! Из-под земли мне его достань!!! Понял меня?!

* * *

Бухгалтерша хлопала накладными ресницами, и за столом становилось ветрено. Она пыталась усесться