Чужой ребенок - Родион Андреевич Белецкий

А он, помолчав, вернулся к теме его интересующей и начал робко, словно пробуя ногой холодную воду:

– Понимаешь… Не могу решить, вести ее домой или нет?

– Ты про ту женщину?

– Ну конечно, Юля, конечно, я про нее.

– А вы сколько раз встречались?

– Два раза. Один – в кафе. Другой – в зоопарке.

Я почесала нос:

– Чего это вас в зоопарк понесло?

– Она любит птиц. Ну, как птиц, – поправился папа, – пингвинов.

– Зови, – сказала я.

– Думаешь?

– Если она пингвинов любит, у тебя точно есть шанс!

* * *

– Миша, Мишенька! Миша… – она трясла Мишу, но тот был как бревно бесчувственное. Храпел, и всё ему было по барабану. Тогда Ира ударила его по лбу ладонью. Миша открыл глаза сразу широко, словно кукла, которую ставят на ноги.

– А! Ты чего?!

– Просыпайся!

– Я уже.

– Там Ванечка, – прошептала Ира.

Интонация ему сразу не понравилась.

– Что Ванечка?

– Не дышит.

Миша резко сел.

– Чего он?

– Не дышит! Вообще! И не двигается! Я только что проверила! Миша!

Ира вцепилась в сожителя.

– Да не тряси меня, – сказал он. – Ща…

Миша слез с кровати. Ира осталась сидеть, поджав под себя ноги и грызя ногти.

– Ты видишь? Видишь!

Миша нагнулся над коляской и сказал:

– Ваня, друг. Эй.

Миша вздрогнул, потому что Ира начала плакать. Негромко вскрикивая, она повторяла:

– Он умер! Ванечка умер! Он умер…

– Заткнись ты! – рявкнул Миша.

Он еще ниже нагнулся над ребенком, и его обдало теплом маленького тела. Миша слегка погладил ребенка по голове; чужой ребенок тут же открыл глаза, потянул к нему ручки и заговорил на понятном только ему самому языке.

– Ну видишь, – сказал Миша, выныривая из коляски. – Заснул просто крепко.

Ира, соскочив с кровати, метнулась к младенцу, торопясь, вытащила его из коляски. Коляска при этом упала, Ванечка начал хныкать. Ира, покрывая младенца поцелуями, заговорила:

– Милый мой, Ванечка, хороший мой, как же я испугалась!..

– Ты коляску уронила, – сказал Миша, ставя коляску на колеса.

– А то, что ты, Ванечка, спишь в коляске уличной, это вообще не дело. Тем более она – что? Правильно, она краденая.

Миша возмутился:

– Зачем вообще ему это рассказывать?

– А затем, что ребенок должен знать правду!

– Он маленький еще такое знать!

– Ничего, в самый раз. – И она снова обратилась к ребенку. – Правда, Ванечка?

Миша тяжело опустился на край кровати:

– Значит так, Вань, я тебе расскажу про человека, который тебя сейчас на руках держит! Мало того что она в истерике постоянно, она меня обокрасть пыталась, когда мы познакомились. И это, Ваня, еще не всё! Она…

– Стоп! Хватит.

– А ты ребенку уши не зажимай!

– Хватит, я сказала! Всё. Спать! Ваня с нами ляжет… – И снова она обратилась к младенцу. – Да, мой хороший?

– У нас места на кровати нет.

– Ничего, правдоруб, повернешься на бок.

Как-то устроились. Миша лежал и боялся повернуться, боялся придавить Ванечку. Боялся-боялся и уснул.

* * *

Я ходила на работу, как робот. «Робот-бобот», как говорит ребенок наших соседей.

Шла по коридору, провода искрили, садилась в переговорной за неимением своего кабинета и начинала моргать, часто-часто. Из-за слез не могла разглядеть даже фотографии детей в анкетах. Надо было что-то делать. И я записалась к Филимонову на прием. Он вызвал меня в этот же день.

– Среда близко! – сказал олигарх Филимонов.

– Я знаю. Александр Александрович…

– Ты давай не тяни. Фамилию мне на почту.

– Я хотела попросить освободить меня от этого задания.

– Тряпка! – сказал мне олигарх Филимонов.

– Что? – очень это было неприятно.

– Я в тебе ошибся, – добавил он. – Можешь идти.

Я не дошла до двери, остановилась. Нельзя было всё это оставлять вот так.

– Ты еще здесь? – спросил он.

Не хотела я ему хамить. Видит бог. Само собой как-то вышло:

– А вы бы, такой сдержанный и умный, как бы поступили в этой ситуации?

– Я бы в ней не оказался. До свидания.

И голову опустил, словно договоры перечитывает.

– «До свидания!» – передразниваю. – О как! Сказал как отрезал! Медный конь, железные бубенцы! Продолжаем мерить всех по себе. Верная тактика! При встрече скажите рыбе: «Я никогда бы не начал метать икру!» Всего хорошего.

И тут он как закричит. Как дикий зверь:

– Стоять!

Я замерла. Перепугалась, честно говоря. А он:

– Никуда не пойдешь! Каждое сказанное слово отработаешь!

Плевать, думаю, на него и на его угрозы.

– Захочу уйти – вы меня не остановите!

– Уверена? У меня длинные руки.

– Вижу, только руки.

Смотрю: глаза у него смеются. Извращенец. Любит, когда его посылают.

– Мне есть чем тебя удивить, – говорит олигарх Филимонов.

– Я устала с вами препираться.

– Так иди работай. В среду фамилию мне на почту. И не звони! Слышать тебя не хочу!

* * *

Миша проснулся посреди ночи, повернулся к Ире и увидел, что та смотрит на экран смартфона.

– Ты чего не спишь? – спросил Миша.

– В интернете кто-то не прав.

– Это старая шутка, – сказал Миша.

– А я тоже старая, Миш, разве ты не замечаешь?

Миша окончательно проснулся:

– Это что за настроение, а? Да убери ты смартфон это драный! На меня посмотри!

Ира подчинилась:

– Ну? И что?

Он решил не давить:

– Ну что происходит, а? Ну, девочка моя?

И в ответ на нежность Иру словно прорвало. Она заплакала, не в силах больше сдерживать напряжение, которое копилось очень долго.

– Мне страшно, – сказала она, всхлипывая.

Миша обнял ее, начал гладить по голове. Говорил с ней, как с маленькой:

– А почему страшно? Что случилось?

– Мне страшно, потому что Ванечка… – сказала Ира и зарылась к нему под мышку.

– Ванечка – что?

– Я боюсь, что он не проснется. Каждую ночь боюсь. Заснуть не могу!

И она крепче прижалась к нему лицом, всем телом.

– Ты почему мне об этом раньше не сказала?

– А чем ты поможешь?

Миша подумал, пожал голыми плечами:

– Ну, я бы… с тобой посидел.

– И что? Не выспался бы. А тебе завтра на работу.

Миша посветил фонарем на смартфоне:

– Ну, посмотри, спит он. Всё хорошо.

– Я знаю, – сказала Ира. – А вдруг…

– Да перестань. Это вообще классно, что он ночью спит. Нам с ребенком повезло, между прочим. Я правильного ребенка украл.

Ира несильно ударила Мишу по руке.

– Глупости не говори.

– Давай так. Ты поспишь, а я подежурю.

Ира слабо улыбнулась:

– Тебе не трудно?

– Не-а. Ложись.

Ира свернулась калачиком. Миша заботливо укрыл ее одеялом. Она смотрела на него с благодарностью.

– Спасибо. Я тебя сменю. Потом.

– Ага, сменишь, – сказал он. – Спи, дурочка моя.

Он погладил ее по голове и вдруг еле слышно запел:

– Баю-баюшки-баю, не ложися на краю…

Прежде чем уснуть, Ира очень удивилась.

* * *

Стоит однажды наорать на олигарха, и в твоей жизни обязательно что-то меняется. Слава богу, у меня изменилось в лучшую сторону. Мне дали кабинет. Наконец-то.

Геныч провел меня по коридору, открыл дверь и пропустил вперед.

– Ну вот, скандалистка, твое новое место работы. Довольна?

Я огляделась, но не ответила. Геныч нахмурился:

– А ты не думай. Сразу скажи: «Довольна. Спасибо вам большое. Спасибо».

– Спасибо, – сказала я и еще раз огляделась по сторонам.

– Ты когда «спасибо» говоришь, мне тебя убить хочется.

– Это вам в очередь надо встать.

Мы стояли в небольшом гробу с голой лампочкой над головой.

– Для тебя, дурной, кладовку разобрали.

– А у вас кладовки с окном не было?

– У нас только сортиры с окном. Да, с окном, – повторил Геныч.

– Хорошо, что не в сортире. Мне, значит, повезло.

Геныч не уловил иронии:

– А я о чем говорю! Ты везучая! И еще…

Геныч приблизил ко мне свое большое, усатое лицо, и я приготовилась дать отпор. Думала, начнет ко мне приставать. Все-таки, мы одни. Размечталась.

– По секрету скажу, кабинет – это доверие. Сан Саныч кабинетами не разбрасывается.

Геныч пошевелил усами и ушел, оставив меня в плохо освещенном гробу.

Доверие! Странно это здесь работает. Кабинет дали за хамство. Может, мне Филимонова еще пнуть надо было? Тогда б кабинет с окном дали.

* * *

Миша нашел в интернете подержанную кроватку из ИКЕА. Купил, привез и, чертыхаясь, собрал, прикрутив отверткой-ключом подержанные части друг к другу.

Ира сидела на кровати, смотрела за работой и комментировала:

– Бортик низкий, мне кажется. Ванечка может упасть.

– Чтобы ему упасть, – сказал Миша, – Ему надо сначала научиться стоять.

– Это происходит с детьми неожиданно, – сказал Ира рассудительно. – Раз – и уже стоя́т.

– Даже если он встанет, ему нужно будет научиться прыгать с шестом. Бортик выше него.

Миша пододвинул кроватку ближе, чтобы показать. Впрочем, всё и так было видно.

– Ты бабке на сколько Ванечку отдал? – спросила Ира, меняя тему.

– Она сказала: «Когда освободитесь, заберете».

– Мне не нравится, что мы надолго ей ребенка отдаем. Тем более у него сопли.

Миша