Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан
Йозеф уже почти достиг цели, ему оставались последние сантиметры.
– Ну давай, давай, – директор снова поддел его. – Пердни хорошенько, и ты там!
В этот момент Йозеф рухнул на пол и сел к стене.
– Тебя что, дома не учили стучать в дверь?
– Учили. – Павел подал ему руку. – Но мысль, что ты в моем присутствии одержишь победу, взяла верх.
– Еще раз меня так напугаешь – и последствия будут на твоей совести. – Йозеф пожал протянутую ладонь.
– Ну ты же знаешь, что у меня ее нет. – Павел улыбнулся и сильным рывком помог ему встать на ноги.
Друзья стояли посреди комнаты, где с полок на них смотрели запыленные папки со старыми проектами.
– Сядем? – директор показал на маленький журнальный столик в углу.
Йозеф кивнул, только сейчас заметив папки, которые шеф держал под мышкой. Он хорошо знал, что уж если тот забрался сюда наверх, то ради чего-то важного.
– Эти две школы мы должны построить в Эфиопии в течение осени! – Руководитель положил на стол небольшой проект и многозначительно постучал по нему пальцем. Йозеф, усевшийся напротив него, открыл твердую папку с буквами PIT.
– Легкие конструкции из картона, как это называли в Клондайке?
Павел начал шутить:
– А-а-а, я помню, boom constructions. Быстро построишь и оставляешь на произвол судьбы.
Йозеф листал отдельные чертежи, просматривал планы, обозначенные в чертежах.
– Это ты называешь «проект»? – Он покачал головой. – Ведь это лачуги, как из соломы нарезанные. – С брезгливым выражением лица он отодвинул от себя бумаги.
– Не дури, дружище. – Павел налил себе в стакан минералки. – Аборигены жили в соломенных лачугах и будут в них жить дальше!
Он жадно выпил воду и поднял полупустой стакан над головой.
– Речь идет прежде всего о воде! – проговорил он с пафосом. – Чтобы дети сотнями не умирали от жажды, частью проекта стали три артезианские скважины!
И он принялся рассматривать пузырящуюся воду на свету.
Йозеф снова взял папку.
– По этим чертежам нельзя строить. – Он легко ударил по ним ладонью. – Там с этим можно придумать все, что захочешь!
– Так и строй там спокойно то, что считаешь нужным! – Павел поставил стакан на стол. – Деревня Абала тебе уже знакома!
Йозеф снова захотел возразить, но директор его опередил:
– Послушай меня, друг! – Он приблизил к нему свое выразительное лицо. – Это отлично оплаченный проект. Если это не сделаем мы, за ним побегут другие пятьдесят заинтересованных!
Он постучал по столу указательным пальцем без последней фаланги, что было знаком максимальной настойчивости.
– Помнишь наш поход? – Йозеф вынул из папки карту геологического разреза.
Павел неохотно кивнул, наморщив лоб. Он не выносил, когда кто-то напоминал ему что-то неприятное, тем более собственное падение. Но только Йозефу это могло сойти с рук.
Да у него и в мыслях не было высмеять директора, он просто отметил, что в той области вода находится слишком глубоко. Павел понял, что он имел в виду, только когда Йозеф указал ему уровень подземных вод на профиле горных пород.
– Оплатим хотя бы эти самые глубокие скважины, а в остальном сделаем так, чтобы до конца года показать два готовых строения.
Йозеф недоверчиво покачал головой и решительно закрыл тонкую папку.
– Ты должен с этим справиться до конца года. – Павел ковал железо, пока оно было горячо, потом поднял указательный палец без последней фаланги. – Иначе у нас будут финансовые проблемы!
Только теперь Йозеф понял, что насчет этой поездки в Эфиопию речь шла совершенно серьезно.
– Если я правильно понимаю, – почесал он голову, – это займет добрых два месяца!
– На догадки ты мастак, но лучше закладывай три!
– Я мог бы поехать самое большее на месяц, у меня с Яной проблема. – Йозеф, сидя в кресле, подпер подбородок. – Она пьет горькую, так что ее выгнали с работы.
Он коротко объяснил семейные отношения своей девушки, а также то, что у нее несколько лет назад в Албании пропала сестра.
Павел молча смотрел на него, а когда Йозеф закончил говорить, вдруг встал.
– Может быть, пауза вам пойдет только на пользу.
Его равнодушный голос не оставил Йозефу ни капли сомнения в том, что шеф будет настаивать на своем.
– Ты должен бы знать, что после каждого взлета в жизни происходит падение. – Директор взял со стола папку. – С женщинами или без них!
– Да подожди ты. – Миролюбивый тон Йозефа заставил его остановиться. – А что, если вместо меня поедет кто-то другой?
Павел на минуту задумался, а потом спросил:
– Ты знаешь руководительницу General Insurance, как там ее зовут?
– Ты Радану имеешь в виду?
Директор кивнул.
В этот момент встал и Йозеф:
– Если ты не заметил, я с ней уже некоторое время не встречаюсь!
– Ну да, да, я знаю. – Директор по-приятельски положил ему руку на плечо. – Мне нужна от нее кое-какая информация. – Он на некоторое время замялся, прежде чем продолжил фразу: – Если ты мне поможешь, я найду тебе замену в Африку!
– Ну, я этому не особо радуюсь, – нерешительно произнес Йозеф, все еще не понимая, к чему клонит Павел, – но в любом случае это лучше, чем Эфиопия.
– Я бы так и сказал. – Улыбка осветила лицо шефа. – Но радость выбрось из головы, это все только иллюзия!
– Ты что, стал философом? – Эти слова Йозеф не смог пропустить мимо ушей.
– Я всего лишь прагматик. – Павел покачал головой и с хитрым видом дотронулся до кончика своего носа. – Для лучшего результата не забудь, что старая любовь не ржавеет!
– Ты скажешь мне наконец, о чем речь?
– Да все банально, мы сейчас с General Insurance Company не в самых дружеских отношениях…
– С General Insurance? – прервал его Йозеф. – Или ты чем-то разозлил Радану… пардон, госпожу руководительницу?
– Один – ноль в твою пользу. – Павел не дал выбить себя из колеи. – Ну, если ты хочешь знать, это временное нарушение!
Йозеф наклонился к нему:
– С Эфиопией – это ведь была шутка, так?
Руководитель фонда благосклонно улыбнулся ему и, не произнеся больше ни слова, повернулся и медленно пошел к дверям.
VI
Вальбона 666
Окна обшарпанной виллы на Ганспаулке были затянуты жалюзи, несмотря на то что солнце уже высоко поднялось в небе. Яна шла по темному коридору, держа в левой руке листовку с фотографией пропавшей сестры Ленки, словно щит. По дому, в котором была прожита вся ее жизнь, она плелась, словно привидение. Старые домашние запахи возвращали ей ощущение давней атмосферы, которую лучше всего символизировало слово «радость». Прежде залитые солнцем комнаты
