Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан
В дверях кто-то стоял, лица видно не было. Темный силуэт слегка освещался слабым светом, что попадал в коридор из кухни. Она снова попробовала включить лампочку на лбу, но безрезультатно.
– Ты что тут дуришь?
Знакомый голос прервал тишину. В комнате зажегся свет. Йозеф у двери еще держал руку на выключателе. У Яны подкосились ноги.
– Ты не должна быть в школе?
Он сделал несколько шагов ей навстречу.
– Нет, – она энергично покрутила головой. – Ты же знаешь, что меня выгнали.
– А что ты тут делаешь? – Он слегка кивнул в сторону раскрытой карты.
Они неподвижно стояли друг напротив друга.
– Я хотела бы разобраться, что случилось с Ленкой. Мне пришел ее паспорт.
– Паспорт, говоришь? – Его голос доносился словно с другой планеты. – От тебя разит как из бочки.
У Яны блеснули глаза, но она не дала сбить себя с толку.
– Я могу взять свои вещи? – продолжил Йозеф, возможно, немного безжалостно, но он был уже по горло сыт ее пьяными эскападами.
– Моя комната на втором этаже справа. – Она протянула руку к отрытым дверям, слегка качнувшись. – Иди возьми все, что тебе нужно!
После этих слов она отвернулась к столу.
На мгновение показалось, что именно здесь и закончится их общий путь. Он медлил, вспоминая при этом о походах, в которых они были вместе, и о том, как Яна испуганно бежала по железнодорожной колее, когда он упал в вагон с песком. Ее равнодушие удивило его – наверное, поэтому он остановился в дверях. Она сидела, повернувшись к нему спиной, и смотрела на карту, думая о сестре и о том, чем же она заплатила за то, что не вернулась. А тут еще и Йозеф, но ладно, пусть он уходит. Кто-то бы ругался, кто-то горевал бы, но она твердо решила: она отправится в эту проклятую Албанию, хоть бы и одна. И пока не разберется, что произошло с Ленкой, домой не вернется.
Йозеф смотрел на нее, будто чего-то ожидая. Его удивило отсутствие ее интереса. К тому же он подумал, что с этим своим переездом, может, слегка и преувеличил. Сколько народу бухает у них в фонде? «Да все, включая Павла», – ответил он сам себе. Тогда почему это так важно ему именно в отношении этой рыжей девушки? Наверное, потому, что она нужна ему.
– В том письме был паспорт моей сестры Ленки! – Она почувствовала, что он на нее смотрит. – Мне прислали его из Лондона.
– Какое письмо? – Он немедленно воспользовался возможностью продолжить разговор.
– Ты что, не слушаешь меня? – Яна повернулась к нему от стола с картой.
– А что – я должен? – попробовал он выяснить отношения напоследок.
Яна встала, вынула из нагрудного кармана паспорт:
– Вот что было в том письме.
Ни о чем больше не спрашивая, он взял в руки маленькую зеленую книжечку и стал ее листать. Он остановился на третьей страничке, как она и предполагала. Яна подняла голову, чтобы он лучше ее видел.
– Никогда не обращал внимания, насколько вы похожи. – Он смотрел то на нее, то на портрет Ленки в паспорте. – Все, кроме этих рыжих волос!
Потом он стал сосредоточенно переворачивать страницы, разглядывая печати пограничных переходов.
– Кто тебе это послал?
Он поднял на нее глаза, но она только пожала плечами. Открыв страничку с печатью «Вальбона 666», он остановился. На расплывшейся эмблеме ясно вырисовывались очертания какого-то строения.
– Такой пограничный переход я не знаю!
Он хотел включить компьютер, но она удержала его руку:
– Нельзя – мама бы не разрешила!
– Твоей маме уже все равно. – Он нажал на кнопку, Яна закрыла лицо ладонями. – Прости! – Он неловко уселся на стуле.
На мониторе постепенно стали проступать давно не использовавшиеся иконки.
– Тебе не за что просить прощения. – Она погладила его по волосам. – Тогда в тот поход должна была поехать и я!
Йозеф удивленно посмотрел на нее.
– Да, это так, но у меня была школьная вечеринка как раз в день отъезда. – Она тихо вздохнула. – Это спасло мне…
В приливе чувств она хотела произнести слово «жизнь», но не закончила фразу.
– Ваши бы в твои пятнадцать отпустили тебя в Албанию? – не удержался он от вопроса.
– Сестра сказала родителям, что мы поедем в Румынию, на Фэгэраш[23], чтобы они не волновались, и парни дома сказали то же самое!
– Знали, наверное, что поездка в албанские горы родителям не особо понравится.
Яна неохотно подтвердила, и он повернулся к монитору. Направив мышкой стрелку на иконку Google Earth, он нажал на кнопку. На экране монитора, как по команде, появились волны.
– Ну давай! – Он хотел ударить по пластиковой крышке, но она поймала его худощавую руку.
– Карта Албании у тебя перед носом!
Йозеф принялся исследовать албанско-черногорскую границу, особое внимание уделяя горам Проклетие.
– Хани и Хоти, – указал он на пограничный переход неподалеку от Скадарского озера. – Здесь, если судить по штампу в паспорте, они должны были перейти границу. Но Вальбона – что это за место?
Яна беспомощно стояла рядом с ним.
– А что, если это просто печать какого-то туристического ресторана?
– Не думаю. – Йозеф опять склонился над картой. – Тут пусто, туризм совсем не развит!
– А если это печать какого-то учреждения или организации? – принялась импровизировать Яна.
– Что это? – Указательный палец Йозефа остановился над очертаниями деревни Вальбона прямо посередине проклятых гор.
Они вместе уставились в одну точку.
– А что это за две точки над е[24]? – спросила она.
– Не знаю. – Он подпер лицо рукой. – Может быть, ошибка на печати или на карте?
VII
Следы исчезнувших
Группу пациентов психиатрической лечебницы сопровождала молодая женщина лет тридцати в белом халате. Мужчины, одетые в одинаковые сине-черные униформы, шагали за ней. Они шли по двое, некоторые пары держались за руки, как дети. Замыкали колонну двое совершенно взрослых пациентов, они визжали, и солнце над их головами палило, как будто все целиком принадлежало только этому ареалу, отрезанному от мира высокими стенами. Яна на пешеходной дорожке, замедлив шаг, направилась к корпусу номер 6 – именно там лежал ее отец. Один из питомцев постучал себе по лбу именно в тот момент, когда она переходила через дорогу. Он словно хотел ее спросить, что она делает тут, в дурдоме. У него был выразительный длинный подбородок. Он приветственно помахал ей, и она ответила ему тем же. «Как низко может пасть человек в этой жизни!» – размышляла она. Утром он пускается в путь,
