Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан
– Черт побери, где это?
Она нервно листала маленькую зеленую книжечку, и тут зазвонил ее мобильный. Она подняла его левой рукой со стола и приложила к уху, держа при этом перед глазами открытую страницу.
– Алло, кто это? – спросила она отсутствующе, все еще глядя в паспорт. Только сейчас она ощутила, как ей хочется пить. Потом взгляд ее остановился на куче осколков на полу.
Из трубки доносились знакомые звуки, были слышны знакомые голоса. Учительская – она тут же вспомнила о школе и также о том, что первый урок английского должен был начаться без десяти девять. А сейчас – она молниеносно взглянула на часы – девять двадцать.
– Это директор школы, Циммерманн! – От равнодушного голоса веяло ледяным холодом. – Уважаемая коллега, ваши ученики ждут урока английского уже больше получаса!
Яна все еще упрямо смотрела на паспорт, перед глазами предупредительно мелькнула синяя печать с названием Хани и Хоти. Рядом с ней рукой была написана дата въезда в Албанию – 7.8.2001.
– Добрый день, господин директор, – подыскивала она слова, так как мысленно была погружена в давние события. – Вы знаете, я… – она не смогла закончить фразу, эта печать не шла у нее из головы.
– Госпожа коллега, вы там? – назойливо звучал диктаторский голос директора.
– Да, простите, – начала заикаться она, но даже строгий голос начальника не смог оторвать ее от собственных мыслей. Границу они перешли в начале августа, но что было дальше? В голове ее непроизвольно возникали новые вопросы, они росли, как грибы после дождя… В телефоне же наступила зловещая тишина.
– Вы не должны извиняться, – пошел в атаку раздраженный директор. – Вы должны уже добрых полчаса вести урок!
– Сегодня меня не ждите, – сказала она отстраненно. – Я не приду!
После этого она положила паспорт на стол и одной рукой открыла страницу с фотографией сестры.
– Я тебя найду! – упрямо подтвердила она, глядя Ленке прямо в глаза – синие, как безвременник под окном.
Начальника на другом конце провода чуть инфаркт не хватил.
– Вы заболели или не готовы, как в прошлый раз?
– Нет, я просто не смогу прийти! – Яну больше ничто не могло вывести из себя.
Директор взорвался, как сопка Попокатепетль, он извергал угрозы одну за другой. Свою эскападу он закончил словами:
– Если вы в течение двадцати минут не начнете урок, я вас уволю.
Но вместо ответа учительница английского языка отключила телефон.
– Я найду тебя!
Яна погладила сестру на фотографии пальцем по волосам, из глаз ее потекли слезы.
V
People in Trap
Общество People in Trap находилось в центре Праги в высоком стеклянном здании. Его основатель Павел Котрба сидел где-то посреди этого хаоса из стекла и стали. Было бы логично, если бы его канцелярия располагалась где-то наверху, на двадцатом этаже, с прекрасным видом на город, но он хотел быть как можно ближе к своим служащим. Он любил повторять, что, когда генерал далеко, армия спит. Павел был предприимчивым человеком, он мог пролезть туда, где остальные терпели неудачу. У него были знакомые во всех важных местах, он часто посещал парламент и даже с президентом был на «ты». Из первоначально маленького сообщества любителей приключений, которые после смены режима в 1989 году больше всего хотели путешествовать, выросла солидная организация с большим числом служащих. Ее основатели поначалу в качестве добровольцев принимали участие в спасательных акциях во время землетрясений в Армении и Турции. Потом пришло время военных конфликтов – сначала в Югославии, позже в Чечне. С первыми государственными заказами в кассу организации потекли приличные деньги.
Павел, стоявший с самого начала во главе общества, страдал, как и большинство мужчин маленького роста, комплексом Наполеона. Недаром же говорят, что чем меньше человек, тем больше он жаждет подняться до небес. Руководителю «Людей в ловушке» эта поговорка подходила вдвойне: там, где конкуренты краснели от стыда, он лишь пожимал плечами. И точно так же, как настоящий Наполеон, он интересовался самой мелкой пешкой в рядах своей армии спасения, как с любовью называли его организацию. Он был знаком с последней уборщицей и о каждом работающем у него знал почти все. С теми, кто пришелся ему по душе, он был на «ты».
Подвыпив, он нередко приуменьшал свои заслуги. Но в действительности он все воспринимал всерьез, хоть и говорил об этом с юмором. Не везло тому, кто на это попадался или поддавался на его шутки. Слово «ловушка» в названии организации имело для него особый смысл. Мальчиком он ловил крыс в железные мышеловки. На окраине Голешовице[20], где он родился, их жили сотни. Как только железо с клацаньем захлопывалось, он всегда чувствовал безграничную радость оттого, что избавил мир от отвратительного переносчика инфекции. Оттуда брало начало его гуманистическое чувство. Так что он загадал на Новый, 1982 год, что вычистит от крыс весь окраинный квартал Голешовице, а потом и весь остальной город.
Его энтузиазм не пропал и тогда, когда однажды мышеловка отсекла ему указательный палец. Его упорство в конце концов принесло свои плоды, когда он перенес свое внимание с крыс на людей. Только в университете он осознал, что некоторые из них приносят миру вред куда больший, чем все те грызуны, которых он убил. Несмотря на это, он верил в то, что у каждого человека есть положительные стороны. Вскоре он понял, что идеалы и путь наверх тесно связаны между собой.
– Без идеалов никого не убедишь и не выведешь на верный путь!
Он распространял информацию среди студентов в начале бархатной революции, и его фанатки любили его за это. С детских лет он придерживался поговорки времен Крестовых походов: «Наш молитвенник – меч». Это было его движущей силой не только когда он преследовал крыс в их пристанищах. Но свое кредо он никому не раскрывал даже тогда, когда в 1989 году стал одним из лидеров студенческой революции. Он верно предполагал, что игры с мечом в новом зарождающемся обществе могли бы стоить ему скальпа. Он знал, что в жизни можно стоять только на одной стороне баррикады, и каким-то чудесным образом всегда чувствовал, которая сторона
