Девоньки мои - Людмила Лаврова
Правильно, граждане! Никакой!
– Константин…
Элин голос был ласков и почти нежен, но впечатление это было весьма обманчивым. Костик придал ускорения младшему из котов и рванул в свою комнату вслед за бандой.
– Мам, я забыл алгебру сделать! А завтра контрольная!
Догонять его Эля не стала. Притащила ведро с тряпкой и принялась за уборку.
Тетя Лида с тетей Ниной были те еще чистюли. Даже маму Элину за пояс затыкали с легкостью, когда та, взяв с собой дочь, приезжала в гости к сестрам. Встречали их неизменно щедро накрытым столом и вопросом:
– Все ли хорошо, девочки?
Маленькой Эля не понимала, что это не просто вопрос. Только став старше, она оценила, что значили для всех троих семейные узы. Несмотря на то, что жили сестры в разных концах страны, связь они постоянно поддерживали. И вопрос, который встречал Элю и ее мать, был скорее риторическим. Потому что все трое всегда знали, какие трудности есть у родных и чем можно помочь. Никто не спрашивал, какая сумма нужна, если вдруг случалась беда. Высылали все, что было в наличии, и не требовали отчета.
Так было, например, когда Эля сломала ногу перед самым выпускным. Перелом был сложным, и она горько ревела, лежа на больничной койке. Вечер, конечно, прошел без нее. И Эле оставалось только радоваться, что маме не пришлось тратиться ей на наряд.
А вот тетушки так не думали. И едва Элю выписали из больницы, тетя Лида прислала деньги на билеты и гостиницу в Москве, а тетя Нина – на то, чтобы «одеть девочку как следует».
Эля с мамой провели почти две недели в столице. И это были самые счастливые дни в жизни Эльвиры, если не считать свадьбы и рождения сына.
Когда мама Эли заболела, ее сестры бросили все и примчались, чтобы помочь беременной на тот момент Эле.
– Не реви, девонька! Не дело! Ребенку твоему плохо от этого! Мама твоя сильная! И мы не лыком шиты! Поборемся!
Если бы не они, Эля не справилась бы. Нина с Лидой подняли на ноги сестру, хотя врачи в один голос твердили, что это почти невозможно, а потом приняли на свои руки Костика.
– Экий бутуз! Элечка, а не зря мы тебя кормили так хорошо, да? – смеялась Нина, целуя малыша в пухлые щечки.
– Тетя Нина!
– Бабушка Нина! Бабушка! Господи, счастье-то какое! Эля – ты умница! И да! Теперь будем тебя кормить еще лучше! Мать должна хорошо питаться, чтобы ребенок был здоров!
Почти полтора года тетушки прожили с Элей, ее мужем и мамой, пока все не наладилось. И только убедившись, что все в порядке, отбыли по домам, пообещав, что будут держать руку на пульсе.
Муж Эльвиры, проводив тетушек в аэропорт, страдал:
– Элька, у тебя совершенно невероятные родственники!
– Что есть, то есть! Правда, хорошие у меня тетушки?
– Лучшие! Я таких пельменей отродясь не едал! А пироги тети Нины… Элька, это песня! Если ты не научишься печь такие же, я с тобой разведусь!
– Кто еще с кем, обжора! Бери Костика и шуруйте на улицу! Я полы мыть буду!
– Твоя тяга к чистоте меня начинает пугать!
– Ребенок в доме!
– Уже нет! Мы – гулять!
Первого кота в дом притащил именно муж.
– Олег! Что это такое?! – Эля, вынимая из коляски сына, чуть не уронила ребенка, когда из-под люльки выбрался маленький серый котенок.
– Кот. Эль, я всегда мечтал о коте! Ты же знаешь! Пока твоя мама болела, было не до того, и я боялся, что тетушки не одобрят появление кота в доме, где есть грудной младенец.
– Костик, вообще-то, и сейчас грудной! – Эля разглядывала котенка, который каким-то непостижимым образом понял, что его судьба зависит от женщины в смешных лохматых розовых тапочках.
Подобравшись поближе, котенок пристроился у ее ноги, ткнувшись носом в розовое безумие, подаренное Эле на прощание тетушками, и притих.
– Олег, это нечестно! Я не могу его выгнать… – Эля держала на руках радостно гукающего сынишку и чуть не плакала, глядя на кошачьего ребенка, который так доверчиво искал ее покровительства.
– И не надо! Элька, у нас теперь есть кот! Как назовем?
– Мурзик?
– Фу! Банально, Элечка!
– Да? Тогда дай-ка подумать…. Тоша! Вот нормальное имя для кота! – положила конец спору Эля, все еще боясь пошевелиться. – Ты голодный, беспризорник?
Котенок всем своим видом изобразил, что не ел как минимум шесть дней и готов умолять о еде даже на французском, и Эля, аккуратно стряхнув его со своей ноги, скомандовала:
– На горшок сначала! И чтобы без приключений! Беспорядка в доме я не потерплю!
Тоша в ее доме не просто прижился. Он стал в нем полноправным хозяином. Вторым, разумеется, после Эли. Больше ничей авторитет кот признавать не собирался. Элину маму он любил, Костика обожал, Олега терпел, а Элю боготворил всеми фибрами своей кошачьей души. И ни разу ей не пришлось жаловаться на его поведение до того момента, как в доме появился Нафаня.
Взрослого уже кота с перебитыми лапами принесла в дом Элина мама.
– Элечка, я просто не могла оставить его там, у подъезда! – плакала она. – Он просто замерз бы! Что теперь делать? Ему же больно!
Но Эле ничего и не нужно было говорить. В течение пяти минут она собралась сама, одела сына, вытащила Тошину переноску и осторожно уложила туда кота.
– Поехали! Клиника работает до семи, а уже почти полседьмого. Надеюсь, успеем!
Кот за все время, пока его везли и уговаривали потерпеть, не издал ни звука. И только в клинике, когда его уложили на стол, чтобы осмотреть, он тихонько заворчал, ткнувшись носом в руку Эли, которая его держала.
– Не бойся! Все будет хорошо! Я тебя никому не отдам! – неожиданно для самой себя пообещала коту Эля. – И скажи спасибо за науку моей маме, которая тебя подобрала. Денежка из кубышки сейчас очень кстати пришлась!
Кот поправился. Иногда, правда, заигравшись, он начинал приседать на задние лапы, но Эля знала – это уже не страшно. Главное, что у кота есть дом и те, кто о нем позаботится. К выходной двери Нафаня даже не подходил. Понимал, где теперь его место.
Так в доме Эли появилась банда. Пока еще не в полном составе, ведь о собаке не тот момент и речи не было. Но Эле хватало и котов. Она приходила вечером домой после работы и понимала – все хорошо. Нафаня гоняет, воспитывая, Тошу. Костик носится за котами. Олег счастлив, потому что
