Глумовы - Федор Михайлович Решетников

он круто повертывает от своих собратьев по ремеслу и старается подражать тем, кто прежде командовал над ним. Еще хуже, если этот человек из крепостных, сын начальника, не испытавший сам горя. Таков был и Переплетчиков. Прежде, когда он был победнее, одевался просто – разговаривал с рабочими и принимал участие в их положении; потом мало-помалу он стал отдаляться от своих заводчан: одевался, как городской франт, окружал себя толпой ненужной ему прислуги и смотрел свысока на всех. Вместо одноэтажного деревянного дома он выстроил двухэтажный каменный, в двенадцать окон на улицу. Внутренность дома отличалась всеми неудобствами и роскошью первогильдейского купца; полы паркетные, мебель дубовая, везде цветы, в окнах и дверях драпри, на стенах картины, преимущественно соблазнительного свойства, на столах мраморные статуи, в зале стоит мраморный бюст первого заводовладельца под стеклянным колпаком, в кабинете на столах и в шкафу лежат резные камни, в клетках распевают соловьи и канарейки. Вместо огорода у него явился большой сад с прудом, в котором водятся караси, ерши и окуни, ловить которых может только сам приказчик да управляющий. В этом саду раз в год, а именно в Троицу, дозволяется гулять рабочим и слушать даром заводскую музыку.

Приказчик Переплетчиков в настоящее время вдов, дочери его с ним не живут. Для чего же, спросит читатель, он имеет такой дом; неужели он один занимает его? Верхний этаж занимает он один; половину нижнего занимает его канцелярия, при которой есть даже клетка для виноватых, а другую занимает его прислуга. Стараясь во всем пародировать больших бар и не желая отказывать себе ни в чем, он имеет прислугу, как помещик: у него есть дворник, кучер, садовник, лакей, экономка, горничная, прачка и кухарка. Всем этим людям он ничего не платит, потому что они заводские. Хотелось еще ему завести повара, да в заводе не было таких рабочих, которые бы умели готовить кушанье по карточке, а нанимать в городе повара он не хотел.

Прежде всем хозяйством заправляла жена Переплетчикова и дочь его Марья Афиногеновна. Когда умерла его жена и дочь вышла замуж за нарядчика Плотникова, тогда хозяйство стала вести двоюродная сестра его жены, вдова Марья Алексеевна, бывшая замужем за чиновником. Говорят, что Переплетчиков и при жизни жены ухаживал за ней, а после стал открыто жить с Марьей Алексеевной, обещаясь жениться на ней. Марья Алексеевна была глупая женщина, читавшая по складам и умевшая кое-как записывать цифры. Она совалась всюду, весь день грызла прислугу, ругалась, как базарная торговка, требовала от каждого почтения на том основании, что она дворянка; но ее никто не боялся, вероятно потому, что Переплетчиков нередко бивал ее, теребил за волосы, приговаривая: «Я тебе, шкуре барабанной, покажу дворянство!» Однако, несмотря на то, что во время обедов и балов, даваемых Переплетчиковым, она лезла к заводским аристократам с разговорами о своих снах и о непочтении к ней прислуги; несмотря на забывчивость такого рода, что, держа в левой руке платок, она искала этот платок, билась, бегала из угла в угол, называя всех ворами и воровками; несмотря на то, что над ней в глаза смеялись заводские барышни, – она была не прочь порисоваться: любила вырядиться, нарумяниться и выставить себя на показ при всяком удобном случае; и женщина была не промах: без зазрения совести она вытаскивала из карманов приказчика деньги, когда он являлся домой пьяный. Это она называла сбережением на черный день…

Переплетчиков – и пьяный, и трезвый – потешался над ней вдоволь, но сделать ей ничего не мог. Он ото всех требовал повиновения, а Марья Алексеевна его не слушалась. Это бесило его: «Как? меня все боятся! а эта бабенка и знать меня не хочет; я могу уничтожить ее, а она командует надо мной?… Сокрушу!» – горячился он и решил постегать ее, но случая к этому не представлялось. Марья Алексеевна прятала концы в воду очень ловко. Зол сделался Переплетчиков, надоела ему Марья Алексеевна. «Прогоню!» – думал он. «Нет, я ее наперед выдеру»… – и эта мысль еще больше раздражала его. Раз он приехал откуда-то ранее обыкновенного. Марья Алексеевна ругалась в кухне. Дверь в кабинет Переплетчиков в этот день забыл запереть, но находящаяся в кабинете шкатулка с банковыми билетами и деньгами всегда запиралась, и он первым долгом, как возвращался домой трезвый, подходил к шкатулке, отпирал ее и считал деньги. Теперь, спохватившись, что кабинет не заперт, он кинулся к шкатулке – замок сломан. «А! ладно», – сказал вслух Переплетчиков. Стали обедать.

– Теперь что? – спросил приказчик лакея, подававшего второе блюдо.

– Катлеты-с.

– Позови, каналья, кучера и садовника, а Пантелею вели принести из саду свежих котлет. Понимаешь? Живо!

Марья Алексеевна думала, что, вероятно, Переплетчиков будет потешаться за обедом над тем, как лакея будут наказывать, – что и случалось прежде.

Вошел кучер, толстый человек, с лысой головой и русой большой бородой, и молодой дюжий садовник. Остановились они у дверей и ждали с нетерпением приказания своего барина. Переплетчиков велел принести из комнаты Марьи Алексеевны сундук, а сам принес из кабинета на сцену шкатулку. Марья Алексеевна побледнела. Все это делалось молча.

– Топор! – сказал Переплетчиков.

Немного погодя, был принесен топор. Переплетчиков разломал шкатулку: в ней не оказалось десяти сторублевых бумажек; разломали сундук Марьи Алексеевны: оказалось много вещей, принадлежащих Переплетчикову.

– Пантелей! – крикнул Переплетчиков.

Явился дворник Пантелей, сухощавый человек, с седыми кудреватыми волосами и без бороды. В охапке он держал пучок розог.

– Взять ее! – крикнул приказчик, показывая на Марью Алексеевну.

Как ни кричала, как ни отбивалась Марья Алексеевна, а ее все-таки постегали, и постегали на славу.

– Узнала ли ты свое дворянство? – спросил Переплетчиков, когда перестали сечь Марью Алексеевну.

– Я на тебя, подлец, жалобу подам.

– Вот испужала-то!

И Марью Алексеевну вытолкали из дома приказчика. Жаловаться она не посмела, потому что приказчик подозревал ее в отравлении его жены.

Переплетчиков был женат три раза. Первая жена у него была красавица, и из-за нее он получил должность казначея главной конторы, так как она жила с управляющим, о чем знал Переплетчиков. С начала супружества он любил ее как следует, но потом связался с другой женщиной, на которой потом и женился. Но эту женщину он не мог любить так, как любил первую, бил ее и вколотил в гроб. Третья жена хотя и принесла ему много в приданое, но была женщина больная, и он оказывал больше предпочтения Марье Алексеевне.

Прогнал он Марью Алексеевну, но скоро спохватился: из всех трех жен ни одна так не угождала ему, как эта чиновница. Правда, она и ругала его, била,