Странно и наоборот. Русская таинственная проза первой половины XIX века - Виталий Тимофеевич Бабенко

мне и трех рублей, зная внутреннее устройство ваше!.. Идите же, бедные головы мои, опять в груду; дополните собой число двенадцати тысяч голов, над которыми обещал я показать последний и самый удивительный пример моего искусства… Милостивые государи и государыни! Вы видите эту груду голов? При третьем ударе по ней моим волшебным жезлом все они исчезнут, а вы извольте тотчас смотреть на эти шкафы…

Сказав это, синьор Маладетти Морто взял жезл свой обеими руками, отвесил им три удара по груде голов – два первые слегка, а третий изо всей силы, – и в то же самое мгновение головы разлетелись во все стороны и начали укладываться на по́лках шкафов с страшным шумом и стуком. Род грома раздался по всему зданию. Казалось, будто обрушилась крыша. Все спавшие в доме выскочили из постелей. Александр Филиппович Смирдин вбежал в залу через боковую дверь в халате и ночном колпаке. Он показался мне ужасно испуганным и несколько времени стоял как окаменелый, не будучи в состоянии произнести ни одного слова. Производитель фокусов продолжал:

– Где же мои головы? Их нет! Головы пропали! Вы видите только шкафы, а в шкафах по́лки, а на по́лках книги. Это книги почтенного здешнего хозяина, Александра Филипповича Смирдина, которого имеем честь приветствовать здесь лично. И теперь, как представление кончилось, я должен объявить почтенному собранию, что головы, которые вы здесь видели, были головы не голкондцев, а самих сочинителей двенадцати тысяч творений, красующихся на по́лках этого магазина. Мы, силой нашего волшебного искусства, сперва превратили книги в головы, потом показали вам тайное устройство этих голов и, наконец, снова повелели быть им книгами. Теперь, милостивые государи и государыни, наслаждайтесь ими. Желаю вам много удовольствия и спокойной ночи.

Во время этого последнего монолога я подбежал к Александру Филипповичу, который все еще в изумлении стоял у боковых дверей. Я хотел спросить его о причине его странного костюма; но, минуя первые ряды стульев, вдруг увидел другого Александра Филипповича, сидящего на том же месте, где я заметил его еще до начала представления.

– Что́ это за история! – вскричал я в остолбенении. – Александр Филиппович!.. Вас здесь двое?.. Посмотрите на вашего дво́йника!

– Вижу, вижу! – отвечал он дрожащим голосом и повел взором по всему собранию. – Боже мои, что́ это значит? Откуда весь этот народ?.. Да ведь и вы здесь в двух экземплярах?

Я оглянулся и действительно увидел, в нескольких шагах от себя, точный образ собственной моей персоны, сидящий на стуле между зрителями. Я был поражен ужасом и, в моем смущении, с трудом расслышал только последние слова производителя волшебных представлений, который говорил моему спутнику, поэту:

– Ну, милостивый государь! Мы пришли сюда за вами. Вы не забыли обещания вашего на кладбище? Мы сдержали свое слово: вы, по хирографу, написанному нами на бычачьей шкуре и собственноручно подписанному вами, воспевали мертвецов, ад, ведьм, мы доставляли вам благосклонных читателей и славу и еще, на придачу, дали великолепное представление. Вы желали узнать великую тайну литературы. Теперь вы ее знаете. Мы льстим себя надеждой, что и вам самим не захочется, после этого, оставаться здесь долее. Скоро станут звонить к заутрене; нам пора домой. Не угодно ли пожаловать с нами?

И, говоря это, производитель волшебных превращений схватил моего поэта одной рукой за волосы; стекло в окне лопнуло и зазвенело по полу; фокусник, поэт и все собрание улетели в это отверстие. Все это сделалось так мгновенно, что мы едва могли приметить, куда они девались. В зале остались только Александр Филиппович, два его приказчика, прибежавшие, подобно ему, на стук, произведенный возвращением книг в шкафы, и я.

Бесполезно было бы изображать наше изумление и пересказывать разговор, который вслед за этим начался между нами. Александр Филиппович Смирдин уверял меня, что в этом ночном обществе он ясно видел почти всех живых и умерших сочинителей и сочинительниц, которых портреты висят у него на стенах, и что сверх того узнал тут, было, множество лучших его покупщиков книг.

Я приметил на полу что́-то белое. Взяв свечу, мы подошли к этому месту и нашли три звездочки, без сомнения, последний земной след великого безымянного поэта… Я не шучу; Александр Филиппович – свидетель.

Сегодня поутру он и его приказчики осторожно расспрашивали у многих из писателей и покупщиков, виденных нами в зале во время представления, о том, что́ они делали и где были прошедшую ночь? Все божатся, что они были дома и спали.

Решительно чудеса! Впрочем, я читал что́-то подобное в «Черной Женщине».

А между тем великий безымянный поэт пропал без вести! Его нигде не отыскали сегодня.

1839

Примечания

…драматический котурн. – Котурны – сандалии на толстой подошве, которые надевали актеры древнегреческого и древнеримского театра для увеличения роста и придания своему облику величия.

…ни Калиостро, ни даже знаменитому Пинетти… – Калиостро Александр (наст. имя – Джузеппе Бальзамо, 1743–1795) – итальянский авантюрист и мистик, живший одно время в России под именем графа Феникса и пользовавшийся покровительством Потемкина. Пинетти – имеется в виду Джованни Джузеппе Бартоломео Винченцо Мерси, граф Вилледаль (сценическое имя Джозеф Пинетти де Мерси, 1750–1799) – итальянский фокусник-иллюзионист, с огромным успехом выступавший в России, где он и скончался в возрасте 50 лет.

Сам Гарун-аль-Рашид… – Гарун-аль-Рашид, Гарун Справедливый (766–809) – арабский халиф, правитель Аббасидского халифата (786–809), ставший персонажем арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

…с небольшим Вольтовым столбом… – Вольтов столб – устройство для получения электричества; гальваническая батарея, состоящая из нескольких последовательно соединенных элементов; изобретена в 1800 году итальянским физиком, химиком и физиологом Алессандро Вольта (1745–1827).

…иная: куку, Шеллинг! – эта: куку, Бентам, куку!.. – Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг (1775–1854) – немецкий философ, представитель классической немецкой философии. Был близок романтикам. Воззрения Шеллинга оказали немалое влияние на литературу русского романтизма. Иеремия (Джереми) Бентам (1748–1832) – английский социолог, юрист и философ.

…кажется вам четвериком, наполненным рубленой соломой… – Четверик (устар.) – мера или предмет, содержащие в себе четыре какие-нибудь единицы; в данном случае – сосуд, вмещающий «четверик» (это старинная русская мера сыпучих тел), то есть 26,2 л.

Сей, сия, сие; сего, сей; сего… оный, оная, оное; оного, оной… – Отражение опыта Сенковского как редактора. В своем журнале Сенковский вел упорную борьбу за изгнание из живого разговорного языка устаревших, по его мнению, слов типа «сей» и «оный», опираясь при этом на авторитет Пушкина и Марлинского.

…Великий Алберт… – Имеется в виду Альберт Великий или Св. Альберт, Альберт фон Больштедт (лат. Albertus Magnus, 1193–1280) – средневековый немецкий философ,