Некоторые любят погорячее, или Джентльмены предпочитают блондинок - Анита Лус

нетерпение, что он едва мог дождаться моего возвращения в Нью-Йорк. Конечно, я не все время занималась мыслями о Генри; ведь в конце концов, если я даже не выйду за него замуж, у меня есть несколько его писем, которые очень пригодятся мне в этом случае. Дороти со мной вполне согласна и говорит, что она могла бы быть с Генри только в одних отношениях, а именно: стать его вдовой в 18 лет. Когда мы сели на пароход, я решила не беспокоить себя на этот раз и не заводить знакомств с джентльменами; какой толк в знакомствах, если на пароходе только и есть что маленький магазинчик, в котором нет ни одной вещи дороже 5 долларов. А кроме того, если я познакомлюсь с каким-нибудь джентльменом на пароходе, он непременно захочет провожать меня с парохода и напорется прямо на Генри. Впрочем, потом я услышала, что на пароходе был один джентльмен, специалист по неоправленным бриллиантам, из города, который называется Амстердам. Я познакомилась с этим джентльменом, и он оказался очень приятным спутником, но как раз вечером, перед прибытием в Нью-Йорк мы с ним поссорились, так что я даже не потрудилась посмотреть на него, когда спускалась по трапу; а неоправленные бриллианты я положила в сумочку, чтобы не предъявлять их на таможне. Генри дожидался меня на таможне, приехал встретить меня прямо из Пенсильвании, где находится их имение. Отец Генри очень болен, так что Генри приходится проводить в Пенсильвании все время. На таможне уже были репортеры, и все они уже слышали о нашей помолвке с Генри и хотели знать, кем я была до того, как стала невестой Генри; я им сказала, что я была просто барышней из общества из Литл-Рока в Арканзасе. Я очень рассердилась на Дороти, потому что один из репортеров спросил Дороти, когда был мой первый выход в свет в Литл-Роке, а она ответила, что в возрасте пятнадцати лет я принимала участие в ежегодной уличной ярмарке и в карнавале элков [Секта вроде масонов]. Дороти никогда не упустит случая показать свою неблаговоспитанность, даже если она разговаривает с репортерами.

Генри повез меня в своем Роллс-Ройсе, и пока мы ехали ко мне на квартиру, он сказал, что хочет отдать мне обручальное кольцо. Я даже заволновалась. И вдруг он заявил, что был у Картье и пересмотрел там все перстни, но ничего достойного меня не нашел! Тут он вынул из кармана футляр. Я прямо-таки была заинтригована. А он сказал, что когда смотрел на все эти громадные бриллианты у Картье, то почувствовал, что в них нет никакой души, – и поэтому он решил подарить мне вместо бриллианта… свое гимназическое кольцо, которое он носил в Амхерст-колледже. Я прямо онемела и долго молча смотрела на него; но у меня действительно стальные нервы, – в самом начале отношений надо быть осторожной, и я ему сказала, что с его стороны это очень-очень трогательно. Затем Генри сказал, что ему надо ехать обратно в Пенсильванию, чтобы поговорить с отцом о нашей свадьбе, потому что его отец ни в какую не соглашается на нашу женитьбу. Я предложила Генри, что может быть мне лучше познакомиться с его отцом, чтобы завоевать его симпатию; мне, каким-то образом всегда удается завоевать симпатию джентльменов. Но Генри говорит, что в том-то и вся беда, что симпатию его отца поминутно кто-нибудь завоевывает, так что его боятся хоть на секунду выпустить из вида и даже не пускают одного в церковь. Потому что, когда он в последний раз пошел один в церковь, какая-то девица завоевала его симпатию тут же за углом, и он вернулся домой без бумажника и, уж конечно, никто не поверил, когда он сказал, что опустил его в церковную кружку, так как за последние пятьдесят лет он никогда не опускал в церковную кружку больше одного дайма [Мелкая монета размером около 2 копеек]. Оказывается, настоящая причина, почему отец Генри не хочет, чтобы он на мне женился – это то, как он говорит, что Генри ограничивает его в развлечениях и удовольствиях – он даже не позволяет ему лечиться в каком-нибудь санатории, а держит его дома, под присмотром, и вместо сестры милосердия Генри нанял ему брата милосердия! Так что все его возражения, в сущности говоря, не что иное, как дух противоречия. Но Генри говорит, что его сопротивление не может долго продолжаться, потому что, в конце концов, ему скоро девяносто лет и, рано или поздно, природа должна взять свое. Теперь Дороти говорит, что я дура, что трачу свое время на Генри, тогда как могла бы познакомиться с отцом Генри; через каких-нибудь несколько месяцев все было бы кончено, и я оказалась бы владелицей почти всего штата Пенсильвании. Но я думаю, что следовать совету Дороти не стоит, потому что отца Генри стерегут как пленника, а Генри сам имеет от него генеральную доверенность, так что из всего этого не вышло бы ничего хорошего. И, в конце концов, не слушать же мне советов такой девушки, как Дороти, которая проехала всю Европу насквозь и умудрилась ничего не привезти из путешествия, кроме какой-то жалкой браслетки!

Генри просидел у меня весь вечер, а потом ему пришлось ехать в Пенсильванию, чтобы быть там в четверг утром, – по четвергам утром у него заседания общества, которое занимается тем, что рецензирует все кинофильмы. Происходит это следующим образом: из фильма вырезают все откровенные сцены, на которые публике смотреть не следует. Потом склеивают все вместе и просматривают несколько раз. Так что заставить Генри пропустить какой-нибудь четверг прямо-таки невозможно, и он едва может дожить от четверга до четверга; он ничего не любит так, как рецензировать фильмы, а когда фильм прошел цензуру, он теряет к нему всякий интерес.

После того, как Генри уехал, у меня был серьезный разговор с Лулу, моей горничной, которая оставалась в квартире, когда я уезжала. И Лулу думает, что мне следует выйти за мистера Споффарда; Лулу говорит, что она изучала мистера Споффарда все время, пока распаковывали багаж; по ее мнению, каждый раз, когда мне захочется уйти от мистера Споффарда, мне достаточно будет дать ему в руки пачку откровенных французских открыток, чтобы он мог их рецензировать и тогда я смогу уйти из дома и отсутствовать сколько угодно долго. Генри хочет устроить так, чтобы я приехала в Пенсильванию в конце недели познакомиться со всем его семейством. Но если все его семейство так же высоконравственно, как и он, то