Некоторые любят погорячее, или Джентльмены предпочитают блондинок - Анита Лус

других местах в Мюнхене. Тут Дороти заявила: «Говорите, что хотите, насчет того, что немцы полны «кунстом» – на самом деле они полны пивом и колбасой». Мы вошли в зал «Кунст-театра», в театральном зале пахнет уж не так сильно, как в фойе. – Внутри «Кунст-театр» украшен чем-то вроде телячьих рубцов, если бы их расклеить по стенам и позолотить. Только позолота плохо видна, потому что на ней масса пыли; Дороти посмотрела кругом и объявила, что если это «кунст», то у нас в Нью-Джерси найдется чем им утереть нос. Начали играть «Ки-ки», но, очевидно, это не та же самая пьеса, что в Америке, потому, что тут как будто бы дело шло о целом семействе очень толстых немцев и немок, которые все время старались не наступать друг другу на ноги. А когда на сцене сразу два или три толстых немца, им ужасно трудно не наступать друг другу на ноги. Дороти, конечно, разговорилась с молодым джентльменом, очевидно немцем – который сидел позади ее. Ей показалось, что он аплодировал, но на самом деле это он разбивал крутое яйцо об спинку ее кресла. Он говорил по-английски с акцентом, наверно немецким. Дороти спросила его, вышла ли «Ки-ки» уже на сцену? А он сказал, нет еще, но ее играет красавица немецкая актриса из Берлина, и мы ее сразу узнаем, как только она выйдет, даже если мы ничего не понимаем. В конце концов она вышла. То-есть мы догадались, что это она, потому что немецкий джентльмен, с которым Дороти познакомилась, ткнул Дороти бутербродом с колбасой. Мы взглянули на нее, и Дороти сказала: «Если у Шуман Хейнке еще жива бабушка, то это ее мы откопали в Мюнхене!» И мы решили больше не смотреть «Ки-ки», потому что, по мнению Дороти, прежде чем рисковать нашей жизнью и оставаться смотреть, как «Ки-ки» будет играть знаменитую сцену, когда она падает в обморок в последнем акте, – нам следует узнать, в каком состоянии фундамент здания, и если фундамент здания такой же затхлый, как запах пива, то неизбежно произойдет катастрофа, когда «Ки-ки» свалится на пол. Даже мистер Споффард был обескуражен, но в общем он был очень рад, – он сказал, что он на все сто процентов американец и что так им, немцам, и надо за то, что они начали такую войну с нами, американцами.

Май 20

Сегодня мистер Споффард хочет меня повести осмотреть все музеи в Мюнхене, полные «кунста», которые мне непременно надо видеть, но Дороти заявила, что прошлым вечером она искупила все свои грехи и что теперь она начнет новую жизнь и поедет со своим немецким знакомым в одно место, которое называется «Хофбрау», и это на самом деле самая большая пивная в мире. При чем Дороти сказала, что я «могу искать дива, а с нее довольно пива». Дороти совершенно исключительно неблаговоспитанна.

Май 21

И вот мы опять сидим в поезде, и все едем в Вену. Вчера мы с мистером Споффардом провели весь день, осматривая мюнхенские музеи, но об этом я ни вспоминать, ни думать не хочу: когда со мной случается что-нибудь ужасное, я всегда стараюсь не только не думать об этом, но определенно утверждаю, что ничего этого никогда не было; даже если у меня подошвы горят, как вот сейчас. Дороти тоже провела очень трудный день в Мюнхене; ее знакомый, немецкий джентльмен, которого зовут Рудольф, приехал за ней в 11 часов отвезти ее завтракать. Дороти сказала ему, что она только что напилась кофе. А он возразил ей, что он тоже уже пил кофе и завтракал, но теперь уже время для второго завтрака. И вот он повез Дороти в «Хофбрау», где все едят сосиски и бретцели и пьют пиво в 11 часов утра. Когда они съели свои сосиски и выпили пиво, он решил повезти ее покататься, но не успели они проехать нескольких кварталов, как уже настало время для ланча. За ланчем они много чего ели, а потом он купил ей огромную коробку шоколадных конфет с ликером и повез ее на «матине» в театр. Но после первого акта Рудольф проголодался, и им пришлось пойти в фойе и есть там сандвичи и пить пиво. Дороти пьеса не очень понравилась, и после 2-го акта Рудольф сказал, что они могут уехать из театра, потому что все равно пора пить чай. После чая Рудольф пригласил ее обедать, и Дороти была слишком потрясена, чтобы сказать «нет». А после обеда они поехали в какой-то сад пить пиво с бретцелями. Но в конце концов Дороти стало не по себе, и она попросила его отвезти ее в отель. И Рудольф сказал, что он к ее услугам, только сначала надо бы слегка поужинать. Так что сегодня Дороти в таком же подавленном настроении, как я. Однако и я, несмотря на все мое хорошее воспитание начинаю чувствовать себя очень обескураженной, когда думаю о нашем пребывании в Вене. Дело в том, что в Вене мистер Эйсман, и я не представляю себе, как я смогу проводить много времени с мистером Споффардом и устроить так, чтобы они не встречались; если произойдет знакомство – мистер Споффард может посчитать подозрительным, почему мистер Эйсман тратит так много денег на мое образование. А Дороти еще все расстраивает меня разговорами про мисс Чапман, и уверяет, что когда мисс Чапман увидит меня с мистером Споффардом, то она сейчас же протелефонирует их домашнему психиатру. Мне только что и остается надеяться, что все устроится к лучшему.

Май 25

Пока что, действительно, все устроилось к лучшему, потому что мистер Эйсман ужасно занят весь день по своим пуговичным делам и сказала мне, чтобы я проводила время как мне угодно и всюду бы ездила с Дороти. Так что мы всюду ездим с мистером Споффардом. А мистеру Споффарду я сказала, что совсем не люблю всяких этих мест, куда ездят по ночам, и предпочитаю рано ложиться спать, чтобы с утра быть готовой всюду ездить с ним. А простившись с ним, я с Дороти и с мистером Эйсманом еду обедать, потом в театр, потом ужинать в кабаре, которое называется «Красная шапочка», – и я держусь, правда, только при помощи шампанского. Так что если мы будем настороже и не напоремся на мистера Споффарда в каком-нибудь таком злачном месте, где он будет изучать, чего нам, американцам, в Европе смотреть не следует, – то все устроится к лучшему. Я должна сказать, что я