Пир победителей - Николай Борисович Макаров
– А с Зиной вы переписывались?
– Да. Она писала, что Кунц уехал. Впрочем, перед отъездом он помог ей и детям вовремя эвакуироваться в Свердловск. Но из Свердловска от неё пришло лишь одно письмо. А потом я оказался в госпитале. Из госпиталя писал ей, но она почему-то больше не отвечала, и я вот уже восемь месяцев не имею о ней никаких сведений. Ума не приложу, что могло произойти! И меня это удручает. Всё-таки я люблю её.
– Хоть одно доброе дело этот Станислав Юрьевич сделал, что помог эвакуироваться.
– За это, конечно, гаду спасибо. Вот, Павел Иваныч, такова моя истуар дамур. Как говорят наши неблагодарные французы.
– Да уж, неблагодарные, – вздохнул Драчёв. – А уж как мы, русские дураки, их вечно облизывали! Аж тошно. Все эти цари да дворяне только по-французски, им, видите ли, русский язык неблагозвучным казался.
– Для крепостных и простолюдья, – хмыкнул Арбузов.
– Чтобы их народ не понимал. Иные так и вовсе русскому языку не обучались. Помнишь, как пушкинская Полина? В библиотеке не было ни одной русской книги, одни французские, которыя она знала наизусть. «Любовь к отечеству считалась педантством».
– Полина, Полина… – задумался Арбузов.
– Из неоконченной повести Пушкина «Рославлёв», – подсказал Драчёв.
– К стыду своему не читал.
– Обязательно прочти. Хорошая вещь, жалко, что Александр Сергеевич её не дописал. О том, что как бы русский человек ни любил Европу, сколько бы он ни изъяснялся по-французски, по-английски, а в страшную для Родины минуту русское из него выйдет наружу и заслонит всю европейщину. Если он, конечно, настоящий русский, а не какой-нибудь Кунц. Что за фамилия такая?
– Зина узнавала, – вмиг оживился Василий Артамонович. – Он сказал, что от польского слова «кунец», что значит «кузнец». Отец поляк, потому и Станислав, а мать татарка. Хотя это он ей говорил, мог и наврать, сволочь.
– Конечно наврал. Может, я ошибаюсь, но по-польски «кузнец» будет «коваль». Кунц – что-то немецкое.
– Кунцкамера?
– Нет, она Кунсткамера.
– Сынок его тоже на татарке женился, фамилия у неё какая-то, типа Содомитова.
– Не может быть такой фамилии!
– И вместе с ней выступает против исконных русских ценностей.
– Как это?
– А вот так. В журнале «Безбожник» печатаются. Вот у тебя из окна кабинета Минин и Пожарский видны, а они требуют этот памятник снести.
– Да ты что!
– Да, да. Мол, Минин и Пожарский служили царизму, и в то время, как польско-украинские войска несли на Русь демократическую свободу, они их разгромили и тем самым ввергли Русь обратно в пучину самодержавно-православного мракобесия.
– Ишь ты!
– Требуют фигуры русских героев убрать. Мол, когда идут парады и демонстрации, кощунственно, что их встречают два буржуазных экстремиста, у одного из которых на щите морда Христа. Именно так и пишут, подлецы: «морда Христа»!
– О Господи! – ужаснулся главный интендант и аж перекрестился.
– И храм Василия Блаженного требуют снести, – продолжал Арбузов. – Мол, этот атавизм церковнобесия назван в честь сумасшедшего, который ходил голым и благословлял царя Ивана Грозного рубить головы прогрессивной оппозиции.
– Неужто правда так пишут?
– Сам читал и не верил глазам своим. Эта Содомитова, или Содометова, я уж не помню точно, даже предлагает собственный эскиз скульптуры вместо Минина и Пожарского. Там же, в «Безбожнике», опубликовано. Называется «Победившая свобода» и выглядит как куча непонятно чего. И эта куча будет встречать наши парады и демонстрации!
– Безобразие! И что же, статья имела воздействие?
– К счастью, нет. Как-то пошумели, пошумели, да и забыли.
– Уж конечно. Я уверен, Сталин не допустит, чтобы какая-то куча вместо Минина и Пожарского. Да он и в своей речи во время парада седьмого ноября говорил: «Пусть вдохновляют нас образы Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Суворова, Кутузова…» А главное, Василий Блаженный, Минин и Пожарский встречали парад наших войск и благословляли их на ратные подвиги.
Ночью Павел Иванович спал плохо, одолевали мысли о том, сколько же у нас таких подлецов, как эти Кунцы. Действительно, какая-то Кунцкамера. Это ж надо! Так про Минина и Пожарского. Ну ничего, если папашу сцапали, может, и за сыночка с его жёнушкой возьмутся. От жгучих мыслей подскочило давление и пришлось принимать сильное лекарство, которое Виноградов расхваливал как недавно изобретённое и велел использовать при резких скачках.
Стараясь успокоиться и не думать о подлецах, Драчёв принялся размышлять о том, зачем судьба послала ему Арбузова с его историями про Зину, и решил, что здесь есть свой промысел – чтобы лишний раз показать Павлу Ивановичу, какой он счастливый в семейной жизни. У него не было и нет подобных проблем, жена его любит и очень довольна, что у неё такой муж. Она бы не ушла к другому, каким бы тот другой ни являлся, хоть сам Сталин.
Тут главному интенданту Красной армии сделалось смешно, когда он представил себе, как Верховный главнокомандующий ухлёстывает за его Марусей. Да и умеет ли Иосиф Виссарионович ухлёстывать? Горец, натура пылкая, стопроцентная вероятность, что умеет. В воспалённом воображении Драчёва родилась кинематографическая картинка: Сталин в национальном костюме джигита выплясывает перед Марией с кинжалом в зубах. Лезгинку. На мысочках. Смешно! Нет, не с кинжалом, с яркой розой в зубах. Припадает перед Марусей на колено и протягивает ей розу. Она принимает цветок, нюхает, закатывает глазки: а запах!..
Ну хорошо, не Сталин, – повернулась мысль от смешного к тревожному. Мало ли других прохиндеев? В том же Новосибирске сколько их околачивается. И при больших должностях. Сбежали в эвакуашку и давай там за чужими жёнами волочиться. А Маша? Нет, она крепость неприступная. В её непоколебимой стойкости он уверен больше, чем в товарище Сталине. Хорошо, что на Лубянке ещё не изобрели аппарат, умеющий на расстоянии подслушивать мысли.
Однако с женой он не виделся уже почти год. Как ей живётся без мужской ласки? Ну, товарищи, извините, точно так же, как ему без женской. Война есть война. Да и в мирное время моряки уходят в дальние плавания. И жёны ждут их. «Жди меня, и я вернусь». Великолепно сочинил Симонов! В долгой разлуке любовь крепнет, а нелюбовь проявляется.
«И всё же…» – проскрипел кто-то злой в расшевелившихся мыслях Павла Ивановича. Да что «всё же»-то? А то и всё же, что всё же. Баба Дора проповедует: женщины любят правильных, а страсть испытывают к неправильным. Аккуратные в быту и в поведении мужчины скучны. В семье любят
