Пир победителей - Николай Борисович Макаров
Уж скорее бы на Гоголевский бульвар, да узнать свою участь. А пока только Серебряный Бор миновали. Ехали ещё минут сорок, а показалось – сутки! Ну, наконец-то, величественное здание Наркомата обороны, четыре года назад вознёсшееся над Москвой своей красивой башней в стиле ар-деко.
– А вот и наш Повелеваныч, – сказал генерал-лейтенант Хрулёв непонятно, каким голосом, приветливым или ироничным.
– Здравствуйте, Андрей Васильевич, – откликнулся генерал-майор Драчёв, пожимая руку сталинского заместителя по Наркомату обороны. Входя в его кабинет, он взял себя в руки и держался с присущим ему достоинством.
– Что-то вы у нас там заотдыхались.
– Находился на излечении. А я говорил, что пяти дней достаточно. Полностью здоров и готов к дальнейшему несению службы.
– Вижу. Лицо помолодело. Радоновые ванны принимали?
– Увы, нет. Но каждый день бассейн, гирудотерапия, сухие углекислые ванны. Прогулки на свежем воздухе. Беседы с приятными людьми.
– Гирудотерапия это пиявки? Помните, как Степан Астахов, когда узнал, что Аксинья ему изменяет с Гришкой, рвал их у себя с груди и топтал сапогами?
– А одна потом ещё у него по сапогу ползла, – усмехнулся Драчёв. – А такого быть не может. Пиявка только в воде подвижна.
– Люди тоже бывают как пиявки. Кровь сосут. Только пользы при этом не приносят.
«Может, перейдём к сюрпризам?» – так и хотелось спросить Павлу Ивановичу. А Хрулёв замолк и загадочно смотрел на него. Некая усмешка сверкала в его глазах, и не понятно, добрая или злая. Он не спеша взял со стола листок бумаги и протянул Драчёву:
– Извольте посмотреть, что тут про вас написано.
Только бы не задрожала рука! Павел Иванович взял бумагу и стал читать: «Заместителю главного интенданта Красной армии генерал-майору интендантской службы тов. Драчёву П.И. В связи с убытием главного интенданта Красной армии генерал-майора тов. Давыдова к месту новой службы, предлагаю Вам вступить в должность главного интенданта Красной армии и принять дела с 5 марта 1942 года. Заместитель Народного комиссара обороны Союза ССР генерал-лейтенант интендантской службы Хрулёв».
– Спасибо, Андрей Васильевич, – отмяк Павел Иванович и, хотя знал, какое сегодня число, глянул на календарь: 5 марта.
– Считайте, что вы уже вступили в должность. Отдохнули, выздоровели и – вперёд заре навстречу!
– Служу Советскому Союзу! – отдал честь Драчёв. – Могу быть свободен?
– Нет, не можете, – ответил Хрулёв и снова бросил в нового главного интенданта загадочный взгляд. Сейчас скажет: «На вас поступил донос…» Драчёв внутренне вновь похолодел. Но не может же Хрулёв назначить его и тут же снять с должности!
– Слушаю вас, товарищ заместитель наркома обороны.
– Орденская книжка при вас?
– При мне.
– Прошу сдать её в отдел кадров.
Павел Иванович с испугом посмотрел на грудь Андрея Васильевича, украшенную орденом Ленина и двумя орденами Красного Знамени. У самого Драчёва грустно покачивалась на красной колодочке единственная награда – серебряная с красной звездой медаль «ХХ лет РККА».
– Не вполне понимаю, – пробормотал он.
– Чтобы вписали туда орден, – сказал Хрулёв, достал из ящика стола коробочку, открывая её, подошёл и стал прикреплять к груди нового главного интенданта орден Красного Знамени.
– Ну, вы сегодня просто сыплете сюрпризами! – радостно выдохнул Павел Иванович. Тотчас вспомнилось, как ещё в ноябре прошлого года Давыдов давал на него представление к ордену Ленина, да, видать, не прокатило. И вот теперь…
– По личному распоряжению Сталина, – гордо сообщил Андрей Васильевич. – Он о вас высокого мнения. Говорит, вы хорошо выступили в защиту парада седьмого ноября. Возьмите выписку из орденского указа.
Драчёв взял выписку, мельком увидел «…за особо значительные заслуги в поддержании высокой боевой готовности войск…» и уже ждал, что Хрулёв его отпустит, но рано, у начальника Главного управления тыла оказался заготовлен ещё один сюрприз:
– Павел Иванович, вы сейчас в Потаповском переулке живёте?
– Так точно.
– Получите, пожалуйста, ордер на улучшение жилищных условий.
И ещё одна бумага оказалась в руках главного интенданта: 4-я Тверская-Ямская, дом 10, квартира 8.
– Там сейчас три семьи эвакуированных из Калуги проживают, но Калугу мы освободили, скоро они домой вернутся.
– Пусть не спешат. Мне и в Потаповском хорошо.
– В Потаповский других в ближайшем времени заселим.
– Да это просто какой-то водопад подарков! – не верил своим глазам Драчёв. – Ей-богу, такого не заслужил! И орден, и ордер.
– Что не заслужили, то дозаслужите, – улыбнулся Хрулёв.
– Я вообще редко дома бываю, из пяти ночей четыре сплю на рабочем месте.
– А вот это отныне запрещено. Нарушение производственной дисциплины.
– Да как же? Я не могу уйти из своего кабинета до тех пор, пока не покинет свой кабинет, сами знаете, кто.
– Вот когда он покинет свой кабинет, и вы должны домой отправляться. Договорились?
– Так точно.
– Ну а теперь, Повелеваныч, можете, наконец, приступать к своим новым обязанностям. Впрочем, они же и старые.
Каким же крылатым он летел по ступенькам Наркомата обороны! Назначение и награда вдохнули в него ещё больше здоровья, чем две недели в Архангельском. А тут ещё и улучшенная квартира с небес свалилась! Несмотря на мартовский морозец, нарочно не стал застёгивать шинель, чтобы Гаврилыч первым увидел.
– Ух ты! Павел Иваныч! Поздравляю! С Красным Знаменем вас!
– И я теперь главный интендант.
– Да вы по сути уже давно им.
– А теперь и фактически.
В расстёгнутой шинели он входил и в своё родное ведомство, вот уже два месяца живущее полноценной жизнью. И все при виде него с орденом на груди сияли улыбками, поздравляли. Войдя в кабинет, он понял, как успел по нему соскучиться, как сроднился с ним в страшные месяцы осени прошлого года. Дойдя до окна, поздоровался с Василием Блаженным. Собор по-прежнему оставался одетым в нелепые защитные фанеры, но Павел Иванович почувствовал исходящий от него слабый ток тепла, незримое приветствие. И от Минина с Пожарским тоже.
Дел в его отсутствие накопилось много, но за время своей службы в здании на Красной площади Повелеваныч собрал сильную команду, способную на некоторый срок обеспечить без него слаженную работу. Продовольствием успешно занимались Белоусов и его заместитель Дмитрий Васильевич Павлов, который стал даже лучше справляться, чем Василий Федотович, и они поменялись – Павлов стал начальником, а Белоусов согласился быть его заместителем. Вещевым снабжением великолепно заведовал Николай Николаевич Карпинский, заменивший Кутузова, который по собственному
