Альберт Зарипов - Минки М.О.Н-ки

— Повесил МОНку на дерево и чтобы ее не снимать решил подорвать, а она не сработала от растяжки.

— Может металлоэлемент не перерезался? — спросил Олег, забравшись наверх.

— И резак все перерезал, и ударник наколол капсюль, но все без толку. Пришлось из винтореза перебить кронштейн и потом гранатами мину подорвать.

— А почему двумя?

— Да представляешь, мина лежала на старой листве, которая сработала как пружина. И потому от первой РГДешки МОНка не сдетонировала. А когда листву разбросало и мина осталась лежать на земле, то от второй гранаты она сработала как миленькая.

— Ну а на хрена из винтореза палить в нашу сторону? назойливый лейтенант уже сидел на второй броне.

Я картино прислонил свою правую руку к сердцу и слегка наклонил голову:

— Как ветеран ветерану скажу секрет: «стрелял как раз в противо — положную сторону».

— Да ну, пули над головами свистели, — усомнился « закаленный в боях» лейтенант.

— Ну, будем проезжать — покажу. Батюшки, это кто-же себе окоп в засаде вырыл? — громко засмеялся я, показывая на свеженький окоп для стрельбы лежа под кустом дикого шиповника. — Это вас так теперь в десантном училище учат?

— Это мой окоп… послышался сзади голос старшего лейтенанта Кириченко.

— Да не может быть! Олег, ты чего…. продолжал смеяться я, но повернувшись к командиру группы я увидел в его глазах такое странное выражение отчего мой смех сразу пропал.

— Это мой окоп, — просто и коротко сказал Кириченко.

Я недоуменно и непонимающе посмотрел на Олега, отчего тот подошел ко мне поближе и, чтобы не слышали бойцы, произнес негромко:

— Я на каждой засаде его рою. Не моя это война… Плохо мне здесь. Я на Новый год Грозный штурмовал, еле живой остался. Да и сейчас… как-то тяжело на душе.

Я откашлялся и постарался бодро сказать ему:

— Да, ладно Олег! Прорвемся! Все будет нормально!

— Постараюсь… — тихо сказал мне Олег и повернулся к нашему механику. — краснов, заводи.

Но уехать сразу нам не удалось: на катки второй БМП намоталась колючая проволока, которая когда-то ограждала это поле.

— Поехали побыстрее! По дороге колючка сама собой отвалится! — в нетерпении воскликнул я, поскольку не любил останавливаться и долго находиться на открытой и неизвестной местности.

— Нельзя! Пусть механы сами ее вытаскивают из гусеницы, — рассудительно сказал Олег, наблюдая за возней Краснова и его коллеги. — Пока она слетит, то еще успеет всю резину с катков сожрать, а на голом железе долго не поездиешь и катки менять — это такая долгая и тяжелая работа…

Еще минут десять наши боевые машины пехоты сдавали то вперед, то назад, пока не освободились от ржавой колючей проволоки.

— Ну, с Богом! — скомандовал Кириченко и мы понеслись подороге, петлявшей в лесной чаще.

Выехав на место моей засады, БМП остановились и я не без удовольствия показал Кириченко и Цветкову крайнее дерево с сиротливо голыми ветками и небольшой ямкой у корневища.

— Руслан, там из ствола еще обломок кронштейна торчит, — Тут я не удержался от снисходительного разрешения. — Можешь сходить пальцем пощ-щупать…

— Да ладно. Верю на слово, — засмеялся лейтенант.

Там же, на второй броне я заметил настороженный взгляд рыжевласого минера, но сделал вид, что не обратил на него никакого внимания: вот приедем через пару километров на базу, там и состоится разбор полетов…

Но Рыжаков был вызван на пропесочивание гораздо раньше: Старший лейтенант Кириченко решил остановиться для отдыха не в школе, а рядом с милицейским блокпостом, напротив которого через дорогу находилась небольшая зеленая полянка-газон.

— Товарищ старший лейтенант! У меня всј только-только со склада, — с ходу заявил нам вызванный специалист по минно-взрывным работам. — Что мне дал командир роты, то я и взял…

— Хватит балабонить, — сказал ему Олег. — Где бумажка от взрывателя?

На свою удачу, Рыжаков не успел выбросить упаковку МУВа и мы по недостающему металлоэлементу определили, что на взрывателе была установлена свинцовая пластинка, которая при имеющейся температуре воздуха способна в течении пятнадцати минут сопротивляться резаку.

— Я ж тебе говорил, что пластина была перерезана, вот эта верхняя штучка отлетела при выдергивании боевой чеки и значит ударник наколол капсюль детонатора, — с азартом пояснил я Кириченко на другом механическом универсальном взрывателе.

Где КаДэшки? — деловито спросил Олег минера, но, услыхав мое замечание, тутже поправился. — Ну эМДэшки… Какая к черту разница?

Появившиеся на белый свет минные детонаторы по своему внешнему виду ничем не отличались от своего вчерашнего собрата и поэтому мы с минуту молчали, рассматривая блестящие алюминиевые палочки с резьбой на одном из торцов.

— Конечно можно один из них проверить. Накрутить на МУВ, выдернуть обе чеки и бросить в какую-нибудь ямку, да только возиться неохота и людей стало многовато вокруг, — медленно сказал я, наблюдая за складывающим свое имущество в сумку Рыжаковым.

— Надо было тебе подождать моего возвращения и тогда мы отправили бы на обезвреживание этой МОНки нашего рыжего специалиста, — от слов Олега сапер-минер стал еще быстрее собирать свои минные пожитки. — Мы бы тебя научили брать на задание нормальные средства взрывания. Еще раз такое повторится — будешь сам мины ставить и снимать их перед уходом. Понял меня?

— Товарищ старший лейтенант, меня учили только минированию, а как их снимать я не знаю, — Рыжаков уже вытянулся по строевой стойке и в его речи не было ни малейшего намека на былую игривость. — А зачем их вообще потом трогать? Стоит мина и пусть себе стоит… Рано или поздно какой-нибудь душара нарвется…

— Они не такие дураки, как некоторые наши рыжие солдаты, — усмехнулся я. — Чечены мину снимут и опять поставят, но уже против наших войск. Или мирный житель наткнется на минную растяжку, или на ее обезвреживание пошлют саперов с пехоты, которые тоже ни хрена не умеют.

— Пехоту жалко… А эти.. Местные только днем мирные, а по ночам все они боевиками становятся. Вон, смотрите, как на нас косится! — Рыжаков показал рукой на женщин, проходивших мимо по обочине с загруженными тележками и тачками.

— А кто тебя, такого рыжего, здесь любить будет? Вот у тебя есть свой командир роты, так пусть он тебя и любит с утра до стрельбища, а потом обратно и до вечера. Иди и больше мне на глаза не попадайся! — Отправил бойца Олег. — Пойдем что ли позавтракаем.

Наши боевые машины уже давно стояли передком к дороге, а десантным отделением к полянке. На башне сидел один наводчик, который не был на засаде и теперь выполнял роль «фишки». Остальные разведчики уже разложили свои спальные мешки и дожидались командира группы, когда же он будет делить и раздавать каждому причитающуюся коробку сухого пайка.

Задача оказалась нелегкой: за ночь куда-то испарился один сухпай и поутру на одного бойца не хватало суточного питания. После некоторого раздумья Кириченко вызвал механика, который был старшим среди мазутеев в периуд отсутствия командира группы.

— Краснов, куда делся сухой паек?

Малорослый солдат в тапочках на босу ногу старался преданно смотреть на старшего лейтенанта Кириченко:

— Товарищ старшлейтнант! Сколько нам вчера сдали, столько и осталось. Спросите у…

— Ну и у кого мне спрашивать, у таких же черномазых оглоедов? Опять ночью пыхтели? — перебил его Олег. — Я вас предупреждал или нет?

Механик-водитель пришел в некоторое замешательство, но тут же нашелся:

— Да никто ничего не пыхтел…

Но командир уже отправил его обратно и принял мудрое соломоново решение:

— Приедем — посажу в яму. Шумаков, каждому раздай по коробке, а на механов с наводчиками — на один сухпай меньше. Действуй!

Мы с лейтенантом наблюдали за сценой дележа со стороны: я не стоял на довольствии в группе и сегодня со мной делились своими припасами Олег и Руслан. Вчера же мой организм поддержал сухпай, презентованный мне во второй роте лейтенантом Тимофеевым.

Цветков не терял время даром, и в котелке уже закипал армейский чай, который был поставлен на нужды нашей обороны доброхотами-крохоборами с чаеразвесочной фабрики. Там чайная труха и пыль были бережно сметены веничком, затем аккуратно упакованы в анонимные бумажные пакетики и затем прошли долгий путь до нашего костра. Зато сейчас ароматный горячий напиток радовал нас своим запахом и видом.

— А чем это они могут пыхтеть? — Поинтересовался Руслан, который уже разливал чай по кружкам.

— Чем-чем… Травкой, а чем же еще? — Сказал я, размешивая сахар в своем чае. — Вот только где они еј берут?

— В посадке соберут дикую коноплю, высушат и потом еј курят. Или у местных пацанят меняют на соляру. Вот так и достают, — пояснил нам Олег.

Ох, Олег! Ты слишком с ними добрый…. — вздохнул я. — Они ведь тебе уже на шею сели и свесили ножки с вонючими портянками… Как бы все это боком не вышло…