Альберт Зарипов - Минки М.О.Н-ки

Нельзя было предугадать, как именно поведет себя мина через пять или десять минут. МОНка могла вообще не взорваться, но с такой же долей вероятности она могла сдетонировать от легкого прикосновения.

Тяжело вздохнув, я повернул обратно и остановился в нескольких метрах от укрытия Шумакова. Приказав ему сильно не высовываться, я еще раз посмотрел на его бугорок, лег на асфальт и включил ночной прицел.

Я находился сбоку от мины и дерева. С моей позиции очень хорошо просматривался крайний клен. Слева от ствола в небольшом темном пятнышке можно было скорее угадать висящую мину, чем увидеть ее четкие очертания. Кронштейна же не было видно абсолютно, но именно он и был мне нужен более всего…

Я передернул затвор, досылая бронебойный патрон в патронник, и прильнул к прицелу. Осторожно подвел светящийся треугольник к месту предполагаемого нахождения кронштейна и плавно нажал на курок. Раздался щелчок затвора и пуля унеслась в лесопосадку, так ничего и не задев на нужном дереве.

"Чуточку повыше надо… Вот так… " — я выстрелил еще раз, но и вторая пуля прошла мимо, вызвав легкий шум в лесной чаще.

Я оторвался от окуляра и посмотрел на мину и дерево невооруженным взглядом. Затем я вновь загнал треугольник прицела в пространство между МОНкой и стволом, после чего поднял его сантиметров на десять. Стиснув зубы и затаив дыхание, я нажал на спуск и услышал, как пуля отрикошетила от ствола и с громким жужжанием унеслась прочь.

Увеличив яркость в ночном прицеле, я опять стал выпускать пулю за пулей, которые или проносились мимо цели, или с глухим чмоканьем вонзались в твердую древесину. Иногда они лишь слегка чиркали по стволу и только последняя бронебойная пуля наконец-то попала в кронштейн.

Я услыхал металлический лязг и характерный резкий визг рикошета.

"Из десяти попал только один… Слабовато… Хотя стрелять приходится почти вслепую. Сейчас рассветет и прицел нужно будет выключить, чтоб не сгорел. А для стрельбы с ПСО-1-1 нужно будет дождаться, когда окончательно станет светло. Но тогда по дороге мирняк повалит. Конечно, можно подойти еще ближе и попробовать с открытым прицелом… Да ну ее нафиг! Слишком опасно. "-лихорадочно думал я, отсоединив пустой первый и примкнув к винтовке второй полный магазин.

Теперь я значительно реже промахивался и пули все чаще попадали в ствол дерева, а три из них даже издали резкий звук попадания в металл.

Я присоединил уже третий магазин и израсходовал более половины патронов, когда после очередного выстрела услыхал, как на землю упал какой-то тяжелый предмет. За этим глухим ударом последовала тишина раннего утра. Если это упала МОНка, то она почему-то опять не сдетонировала…

В прицеле уже не наблюдалось темное пятнышко мины, висящей на дереве. Я выключил прицел и сзади послышался голос Шумакова:

— Товарищ лейтенант, мина упала.

— Вижу… Может шарахнет сама по себе, сказал я, отходя назад к старшему разведчику.

Но упрямый минный детонатор никак не хотел самоинициироваться, а потому мина не проявляла абсолютно никакого желания к суициду.

Выждав пять минут, я оставил оружие Шумакову, а сам осторожно пошел к своенравному боеприпасу…

МОНка спокойно лежала под деревом на слое из прошлогодней травы и листьев. Я внимательно оглядел ее со всех сторон и озадаченно по-крестьянски поскреб затылок.

"Что же с ней делать? Оставить на месте — так днем на солнце нагреется детонатор и произойдет самопроизвольный подрыв… Можно ногой отпихнуть ее за дорогу — так она от удара вдруг сдетонирует… Длинных палок нет… Придется… "

Я вытащил из нагрудника гранату, разогнул усики и выдернул кольцо. Потом сделал три шага к мине…

Явственно ощущая на спине холодный пот и противный металлический привкус во рту, я медленно присел на одеревенелых ногах рядом с МОН-50 и осторожно дотронулся корпусом эРГэДэшки до пластмассовой поверхности мины. Пока все было тихо…

"Хорошо, хоть внутренней стороной кверху лежит… Граната не скатится… "-почему-то механически подумал я и отпустил гранату.

Щелчок запала я услышал уже в полете, когда в три прыжка преодолел расстояние до ближайшей канавы. Упав на ее дно, я на всякий случай закрыл голову руками и через одну-две секунды услыхал близкий взрыв.

"Что-то слабовато! Что за блдство такое. "-раздраженно подумал я, встал на ноги и взглянул в сторону мины.

Через минуту я вновь подошел к дереву…

Мина МОН-50 преспокойненько продолжала лежать на том же самом месте. На ее пластиковом корпусе не было видно никаких повреждений. Это меня только взбесило:

"Ах ты такая, сякая и разэтакая. Встретить бы мне сейчас твоего американского конструктора со всей его родней, а особенно с женской половиной… Я бы вас научил, как нужно нормальные мины делать… Ух, твари… Так чего же она не сдетонировала? Ах да, мина же лежала на толстом слое прошлогодней листвы, который спружинил и ослабил тем самым силу ударной волны. Так вот, опять РГД-5… Бля, как же во рту погано и противно… "

По спине уже текли холодные ручейки, когда я достал вторую гранату. Подготовив ее к взрыву, я очень-очень медленно и осторожно положил ее прямо на мину. Разжал с трудом гнувшиеся пальцы и, как мне тогда показалось, начал медленно-медленно разворачиваться в противоположную сторону, чтобы потом совершить такие длинные и долгие прыжки к спасительной канаве….

Секунды ожидания оказались ужасающе растянутыми и наконец-то грянул мощный взрыв, от которого дрогнула земля. Через мгновения я оторвал свои большие пальцы от спасенных барабанных перепонок и прислушался. Было отчетливо слышно, как с дерева густым потоком осыпается свежая листва, сорванная то ли взрывной волной, то ли отрикошетившими от земли осколками.

На месте мины образовалась небольшая лунка с неровными краями. Я бы с удовольствием сплюнул в нее, да во рту пересохло.

Пора было уходить и я быстро пошел к Шумакову, который уже ожидал меня на грунтовой дороге.

— Вот зараза! Только со второй гранаты сдетонировала! Есть вода у тебя?

— Уже всю выпили, — ответил разведчик на ходу.

Пройдя метров двести, мы наткнулись на наших разведчиков, которые преспокойно развалились на обочине грунтовки.

— Так и сяк вас, какого хрена повылазили сюда? Я же вам сказал, чтобы находились в кустах! — неудержался я от возгласов возмущения и негодования.

— Да ладно товарищ лейтенант. Все равно скоро сниматься. Вон уже наши БМПшки завелись, — важно сказал продолжавший сидеть на траве СВД-шник Мирошник, тогда как остальные бойцы стали подниматься с обочины.

Я не стал особо возражать, а просто несильно припечатал свой кулак к его лбу, отчего снайпер завалился на спину и издал вопль:

— Товарищ лейтенант, да что же вы меня бьете?

Я молча помог ему влететь в кусты, влепив разговорчивому бойцу увесистый пинок под зад, затем сам скрылся в зарослях и только лишь потом сказал, обращаясь ко всей группе:

— Запомните раз и навсегда! В Инструкции по боевому применению РГСпН написано, что при эвакуации разведгруппа должна находиться в скрытом и безопасном месте, чтобы не подвергать риску жизнь не только одного ленивого и тупого снайпера, но и жизни всех остальных разведчиков… А написана эта Инструкция кровью и притом не малой.

Я устало закончил свою тираду и прислушался. Я никогда не был сторонником рукоприкладства, но эти обнаглевшие и распоясавшиеся

обормоты меня край как достали…

Солдаты молчали и в воздухе был слышен рев несущихся по шоссе боевых машин пехоты. Вот они сбавили ход и свернули на нашу грунтовку. Когда до них оставалось метров пятьдесят я опознал нашего механика-водителя Краснова, моя рука с винтовкой высунулась вперед и сделала несколько энергичных движений сверху вниз.

тут же первая БМП сбросила обороты и накатом доехала до места посадки, где уже наготове стояли разведчики.

— К машине! — скомандовал я и первым полез на броню.

Через пять минут мы уже подъехали к подгруппе Олега Кириченко, которая тут же стала загружаться на вторую БМПшку. Уже совсем рассвело и над горизонтом появился красный диск солнца.

— Ты кого там гранатами забрасывал? — спросил подошедший командир группы.

— Да мина не сработала от МУВа…. — сказал я, но тут меня перебил радостный голос молодого лейтенанта.

— Алик, ты на хрена в нас стрелял? Пули прямо над нами свистели!

Меня немного покоробила некоторая фамильярность уже оперившегося офицера, да еще произнесенная в присутствии солдат, но я лишь досадливо сплюнул в противоположную сторону и продолжил:

— Повесил МОНку на дерево и чтобы ее не снимать решил подорвать, а она не сработала от растяжки.

— Может металлоэлемент не перерезался? — спросил Олег, забравшись наверх.

— И резак все перерезал, и ударник наколол капсюль, но все без толку. Пришлось из винтореза перебить кронштейн и потом гранатами мину подорвать.