Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

– Тебе не надоело называться Хамидом? Ты же белая кость, а не черномазый!

– Ошбаешься, Яго. Как может надоесть игра, тем более, если все время выигрываешь!

– Но однажды приведется и проиграть. Разве не так?

– Конечно, не так, если ты управляешь теми, кто пишет правила для игры. К слову, как твой американский патрон, доволен тестом с этим их Пушкиным?

– Главное, что доволен я. Операция «Отелло» начинается.

– Где «Отелло», а где Пушкин…

– Не скажи. Теперь тысячи их парней будут убежденными врагами «собственного всего». А уж как их завербовала моя система, расписывать не надо.

– Не надо. Дорогая, кстати, штука. Премии в тысячи долларов за какие-то пакости о поэте – штука рискованная. Некоторые твои братья на фронте предпочли бы иметь пару новых фауст-патронов, а тебя бы повесить за растрату. Хотя я с этим не согласен, война выигрывается в умах. Тем более, если это деньги не моего правительства, а твоего американца.

Встречавший, по одежде и походке – европеец, а с лица, лет сорока, и на вид обладатель немалой доли Востока в крови и восточной же бороды, маленькой прямой железной ладонью похлопал приехавшего дважды по могучему трицепсу. Тот, кряжистый, смуглый славянин, последовал за ним. Редко кто не задерживал взгляда на его лице, отмеченном шрамом и одним черным глазом.

Кельнский вокзал – молекула, подобная молекулам других больших немецких вокзалов. Бутики, едальни, толпы снующих людей, кучкующиеся бомжи (почему-то вокзальные бомжи нахальны, злы и даже опасны), нервные полицейские с нервными собаками, наркодиллеры – теперь это африканцы в цветастых одеждах, с дредами и без дредов, – леваки из Антифы, в черном, или праваки из «ПроКельна», тоже в черном. Видеокамеры, которым наплевать на бомжей и на наркош. Террористы – вот за кем нужен глаз да глаз.

Двое прошли сквозь толпу, сгрудившуюся на перроне в ожидании запаздывающего поезда, приходящего на смежный путь. Пройдя, спустились в вестибюль, вышли к Бреслауской площади, к парковке.

– Эй, чувак, скинь пару евро на пса, – беззастенчиво ткнул пальцем прямо в грудь европейцу бомж. Огромный, патлатый, молодой, в толстой еще, зимней «Аляске». Пес выглядел пристойнее его. Старая немецкая овчарка, с пятнами зеленки на боках. Она глядела на европейца с сочувствием.

– Латыш? – ничуть не смутившись тычка, уточнил европеец по-русски. Серые глаза холодом встретили карий собачий взгляд, и пес моргнул, опустил лобастую голову.

– Шо? Я? – с угрозой переспросил патлатый.

– Нет, пес твой.

Яго вышел из-за спины европейца:

– Слава Украине!

– Шив бы ты, батько, лисом, – вяло отозвался патлатый и отошел. Пес задержался и был одарен поглаживанием твердой, будто из стали исполненной ладони. Он поежился и бочком поплелся за хозяном.

– Вот так, Хамид, всюду наши.

– Не рады ваши вашей славе. Почему?

– Не рады, что денег не дал ты, скаредный британский подданный. Им нужны деньги.

– Конечно. Всем нужны деньги. Он их зарабатывает так, мы с тобой – по-другому. Главное, чтобы платил твой Смоленс или какой-нибудь другой дядя Сэм… Как раз об этом поговорим в машине…

При выезде из подвокзального гаража навигатор дал сбой, Хамид запутался в сложной развязке и вместо пути вглубь города выехал на набережную.

– Что, трущобы отменяются? План не сработал? – не преминул отметить ошибку Яго.

– Даже не рассчитывай на такое. У настоящего игрока нет плана. У него есть стратегия. Это план планов. Мы едем в Роденкирхен, там посидим у Рейна. Знаешь, какое самое великое изобретение человечества?

– Колесо.

– А второе?

Яго расхохотался:

– Фейк.

Хамид не стал с ним спорить, а просто предложил свой вариант:

– Шарнир. План из ста планов – это девяносто девять шарниров. Девяносто девять – это уже стратегия. Понял мою мысль?

– Понял. А пиво в твоем Роденкирхене имеется?

– Да. Найдем. Там и кельнская моча, и баварское. Но давай о деле, а то дурацкий немецкий прибор показывает, что езды нам на десять минут.

– Лучше тогда там. Оставим телефоны в машине и поговорим на природе.

– Не волнуйся, у меня глушилка. На чем вы остановились со Смоленсом? Он все еще уверен, что можно ограничиться второй Бучей? Я так понял, ты что-то придумал по нашей теме, в нашем стиле?

– Хорошо. Я тебя посвящу в адский план. Это мой план, запомни.

– Запомнил. Но и ты запомни, что про задачу эпохи – сконструировать новый тип человека из мифа, который одновременно способен и мотивировать, и демотивировать, – это я тебе вложил в твой естественный интеллект.

– Это не твои слова, а Альфреда Розенберга…

– Нет, не мухлюй, мы любим чистые игры разума. Розенберг требовал создать тип человека на основании мотивирующего мифа, а это совсем другое. Они создали тип и проиграли. Моя идея совсем другая. Мы будем конструировать из этих типов новые типы быстрее, чем прежние будут успевать проигрывать. Это непрерывно трансформирующиеся локальные фашизмы. По типу цепной реакции. Мы же говорили об этом, вспомни мои уроки логики.

– Ладно, не звезди, пакистанец. Чьи были уроки, время покажет. Можно подумать, что саатизм придумал ты. Нет, это мой Рыжий Чеченец, это мой братишка и его адская машина пыхтят, проектируют. А ты хочешь ей управлять, ничего не вкладывая, за счет Смоленса.

– Да? Хорошо, пусть колесо придумали ваши укры. Но, надеюсь, ты не станешь оспаривать то, что я тебе указал на «Книгу из ста глав»[145]. Иначе поссоримся.

– Будь по-твоему. Да, это сильный ход, не спорю. Теперь всякие узбеки и прочие чукчи спешат напечатать свои «Сто глав». Адам был киргизом. Нет, Адам был таджиком. Сто разных крохотных Адамов. Они быстро усвоили урок. И наши парубки тоже. Здорово. Хут аб, Британия.

Собеседник изобразил довольную улыбку, говорящую: «Вот так, не выступай, а излагай свой план». Одноглазый согласился с ним, потому что не стал вслух проговаривать продолжение своей похвалы, в которой и содержалась квинтэссенция яда – он-то, Яго, уже почти написал сто первую главу, которая высокомерного Хамида тоже определит в фигуры, не в игроков. Почему бы не назвать эту книгу так: «Сто первый Адам?» Или, лучше так: «Отелло, Яго и сто первый Адам». Нет, вот так: «Яго, Отелло, и сто первый Адам!» На сайте «Глобаль Тор» он еще в мае «забил» слоган про сто первого Адама…

– Мой американский друг и его парни опасаются, что если русским будут помогать китайцы, то война сильно затянется, и раньше или позже, тихушники из третьего мира заколеблются, вспомнят прежние симпатии к русским, а у дяди Сэма не хватит на всю эту шоблу долларов. И тогда те парни, которые в