Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

– Акция, акция. Была антипушкинская акция, – вернул публику к делу Громада. Он отошел от подоконника и сел за стол. Все обратились взглядами к нему. Оказывается, ему около двух недель тому назад пересылали, сразу после 1 мая, перекинули пост, который не был замечен широкой общественностью. А там сообщалось, как группа школьников и студентов в черных майках совершила пробежку по бульвару, от памятника Твардовскому к опекушинскому Пушкину и обратно. На майках были надписи красным. На груди и на спине. «Пушкин – мраззз. Пушкин – смерть семейным ценностям и ЗОЖ». Обратно вернулись не все, у Пушкина пару дураков повязала полиция. Впрочем, сразу и отпустила как участников не политической, а оздоровительной акции.

– Сколько там было человек? – уточнил Логинов. Громаде это известно не было.

– Около ста. Есть фотография, – сказал Сербов.

– Ничего себе. И отпустили?

– А что с ними делать?

– Это не верный вопрос. Верный – это что дальше? Какая акция следующая? – поправил Аркадия профессор.

– Стойте, стойте! Как Катя это сказала? К немцам обращено? – вспомнил Логинов.

– Ты хоть от нее отстань с этим Пушкиным. Хватит одного меня, – вступился было за дочь Балашов, но Логинов от него отмахнулся:

– Погоди ты. Я не про Катю, я про немцев и про тебя. Ты что Кеглеру про немца рассказывал? И мне потом, той ночью?

– Про какого?

– Соображай! Того, который тебя об опасности предупредил. Который с неба возник. Который что-то про Афганистан тебе наговорил, про старых наших знакомых? Про боевиков-афганцев? Ну?

Сербов не сдержал возмущения. Тратим время драгоценное, при чем тут-то ваш нафталин? Еще Зимбабве приплетите или Вьетнам…

Но Логинов остался невозмутим:

– Во Вьетнаме не был. Игорь, давай, раскошелься.

Неожиданно его поддержал Громада.

– А что с Афганистаном? Я ожидаю объединения двух антироссийских фронтов. Это логично и предсказуемо.

– Точно, тут стратегия двух рук, – поддержал профессора Логинов, и они едва не приступили к интеллектуальному диспуту, если бы не начал давать новые показания писатель. К нему снова вернулся дар речи. Конечно, был Клагевитц, огромный добрый немец с такой же огромной бородой, в которую вплетены серебристые волокна. Он работал в Кабуле, он работал в Кундузе и встретил там осужденного террориста. Того самого, из Фрехена. Его выпустили талибы… А узнал немец о том, что осужденный террорист и Балашов встречались в прежней жизни, совершенно случайно. Вернее сказать, не случайно, а из-за одного давнего интервью или из-за балашовской книги, которую он презентовал в Кельне – точно он, Игорь, уже не помнит… Хотя нет, там речь шла о вере Игоря в торжество добра над злом. Да. Еще он тогда предложил организовать институт тонких явлений души и встроить этот институт в ООН, чтобы не принимать без его консенсусного согласия решений о войнах. Институт согласия. А в институт взять и бен Ладена, и Рабина, и Киссенджера, и…

– Что про немца? – рявкнул подполковник Сербов. Его красивые черные брови коротко взлетели вверх крыльями встревоженной птицы. Балашов, было чуть расправившися, сник, как ком из липового пуха, попавший под быстрый сильный дождь.

– Продолжайте, – попросил Громада.

…Да, появился немец с бородой. Но потом немец оказался без бороды, он сказал, что им предстоит спасти мир, и помог Игорю сбежать от Кальтенберга. Хотя Сам Игорь опасался не столько олигарха, сколько одноглазого Яго.

– Я уверен, террориста выпустили американцы. Это же наш иудей, из тех людей Назари, из-за которых нас всех чуть не отправили на небеса раза по три, – дополнил Игоря Владимир. Течение балашовской речи показалось и ему бесконечно долгим.

– Одного отправили, – с самым серьезным видом констатировал Громада, имея в виду Кеглера.

– Вы считаете, одно с другим как-то связано? Как? Чем конкретно? – оторвался от блокнота Сербов. Стало заметно, что именно от Громады он ожидает толчка, идеи, версии.

– Оно связано, и конкретно. Тем, что мы здесь, ваш знакомый на Востряково покоится, который лишнее рассказал. Вблизи особых точек не случается случайностей. Любая случайность там становится закономерностью хотя бы потому, что от нее очень многое зависит. Володя, я не сильно погрешил против ваших лемм?

Логинов поспешил согласиться, но, то ли из скромности, то ли из гордости, напомнил, что его леммы не на пустом месте возникли, и что случился у них с Балашовым в жизни такой исторический людовед, Андрей Андреевич Миронов, который создал три учения – о потусторонних антимарксистских силах, о дуге кризиса, которая пройдет от Каргила и СУАРа до Западной Европы и до Украины, и о преодолении случайностей. Его неслучайным образом взорвал один из этих самых террористов. Смертник.

Но ни Сербова, ни Громаду воспоминание о Миронове сейчас не заинтересовало. Профессор продолжил допрос Балашова:

– То, что вы узнали и рассказываете, Игорь, – невероятно важно, потому что я тоже исключаю случайности. Но именно по этой причине у меня возникло стойкое впечатление, что вы что-то позабыли рассказать. Мы до сих пор не знаем, зачем на самом деле было убивать Павла Кеглера именно Кальтенбергу или даже этому Яго. Я несколько раз прослушал его интервью, и он в нем пусть бессистемно, но изложил все то, о чем вы нам сейчас рассказали. Кроме, пожалуй, того, что афганские смертники – именно ваши давние знакомые. Вспомните, что-то должно быть еще, что можете знать вы и не выдал бедный Кеглер. Иначе зачем избавляться от вас? Напрягите память, пожалуйста. Все-все про встречу с этим Яго. Или с немцем. Хотя я допускаю, что потребуется гипноз – если у вас амнезия страха.

– Погодите, Андрон Владленович. Во-первых, это может быть не ликвидация, а месть… Кто-то писал, что советская власть мстительная, так у нас олигархи еще мстительнее, – предположил Сербов, но Громада возразил ему:

– Тогда мстили бы только Балашову.

Но Сербов не сдавался:

– Логично, хотя не обязательно. Хорошо. Тогда – во-вторых. Мы же исходим из того, что два покушения связаны друг с другом схожестью исполнителей. И там, и там исполнители – зомби из интернет-групп, использовавших при коммуникациях сходные коды нам неизвестной шифросистемы. И то, это если принять за верное информацию от твоего человека, Владимир.

– Вот ты забери дело и проверь, – бросил Логинов.

– Посмотрим. Забрать дело – это не плевое дело. Это посложнее, чем твою лабораторию облегалить. Так вот, если даже мы принимаем допущение, что твой информатор не ошибся, то у нас лишь подкрепляется предположение, что оба покушения – дело рук заказчика из людей Кальтенберга. Месть, кстати, за интервью тоже допустимая версия – Кеглер там о них много чего наговорил. Может, тут обратный