Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
По выражению лица Сербова трудно было понять, говорит ли он серьезно, или усмехается в ус. Зато Логинов сообразил, что его визави только что предложил свою трактовку одного из тезисов профессора Громады. Он лишь слегка изменил ее. Хитро́.
Заметив, что Логинов его правильно понял, Сербов пошел дальше:
– А тот ваш покойный знакомый, который – про заграницу и лучших людей – случайно, не Миронов?
Логинов терпеть не мог, когда кто-то малознакомый изображал, будто что-то про него, Владимира Логинова, понял и нечто знает. Это как услышать о себе рассказ экскурсовода или учителя: «А на этой странице гербария – лист дерева с названием Loginoff. Этот вид растений относится к виду Intelligent Postsovetskiy, он типичен для субтропиков, обладает такими-то свойствами…»
А Сербов как будто и рассчитывал, что разозлит, раззадорит человека, имеющего вид благополучного европейца.
– Владимир, мы с вами квиты. Вы же обо мне тоже что-то разузнали, если приписали меня к ордену Андрея Андреича Миронова. Я, кстати, польщен, он человек штучный. Перед нашей встречей с вами я тоже выполнил домашнее задание, но только в рамках открытых сведений о вас. Теперь мы вроде как знакомы, поэтому предлагаю перейти от обнюхивания к делу. Тем более что ваша ударная техника вызвала уважение у самого Асланыча…
Что ж, к делу так к делу, согласился Логинов.
– Перейдем на «ты»? Так проще. На «вы» только к Громаде.
Логинов счел, что интерес Сербова к Громаде, и интерес, для него очевидный, не скрытый – это как раз тот ледокол, который проложит путь к ресурсам «конторы» и к лаборатории. В этом и был смысл встречи для него.
– Согласен. Абгемахт. И если на «ты», то иду на «ты». Сразу тебе скажу – дело твое тугое. В «аптеке» и на Фрунзенской все еще верят в «Краснополь», так что в страшной Громаде они даже разбираться не станут. А наши позиции сейчас слабоваты, и, следовательно, ресурсы распределяются только на проекты с надежной отдачей. Вот такая реальность. Реалитет… – остудил его Аркадий. Но Володя двинулся напролом, через льды:
– Не удивил. Мне уже вчера показали на пальцах, как туго дело. Но у тебя же есть ресурс.
И принялся за изложение замысла. Сербов его не перебивал. А когда тот закончил, вернул на исходную:
– В том-то и дело, что у нас есть ресурс. У нас по профилю – дела тамошние, зарубежные. Ну, ты в курсе, Асланыч меня представил. А твоя лаборатория, как я понял, – тутошняя. Значит, это уже не мы, а смежники. Мой перший друг. Условно «Вася».
– Не Кошкин?
– Нет, не Кошкин. И не Вася. Но такой дружок, что и врага не требуется. Самое неприятное в нашей, так сказать, деятельности – это переступить красную линию чужой компетенции. Все поделено, Владимир. Огорчил? Удивлен встречей с такой стороной родины?
– Ничуть и нисколько. Именно для такой родины необходимы как раз такие, как мы с Громадой. Тугие ей нужны.
Логинов произнес это убежденно и спокойно, потому как убедил уже себя, что Сербов отказался бы от встречи, если бы не рассчитывал сам найти путь через красную линию на льду, обойти правила, установившиеся между Титычами.
– Тогда ты, вероятно, уже знаешь, как в этом убедить «Самого?»
Логинов рассмеялся в ответ:
– Ты женат, Аркадий?
– Слава Аллаху, великому и всемогущему, хотя бы этого ты обо мне не знаешь. Да, я счастливо женат на красивой и чрррезвычайно проницательной либералке. Тебя она нынче ночью определила в мои девки.
– Я так и думал. Она – служительница высокого искусства?
– К чему вопрос – не смекну, но в копилку нашего взаимопонимания внесу как бонус – да, она деятельница искусства.
– И она, конечно, следит за твоими счетами. Или даже так – кредитки у вас – на ее имя и на ее телефон…
– Предположим. Куда ты клонишь? – обеспокоился, посерьезнел Сербов.
– Если ты захочешь преподнести ей дорогой сюрприз так, чтобы она не засекла покупку, то сделаешь вид, что потратился на какую-нибудь другую покупку, на дорогую дрель или мужской костюм, а сам пойдешь в ювелирный за бриллиантом… Так?
Сербов сообразил, к чему его склоняет седовласый пижон со сложной биографией. С Печориным он, пожалуй, погорячился. Получить у начальников деньги на лабораторию под какой-нибудь другой проект, который не очень обременителен, но чем-то полезен, и исполнить его по остаточному принципу, а распил – на нужды лаборатории? Не это ли истинный русский патриотизм, обмануть систему к ее же пользе и ее же методом? Это как раз то, что он слышал о покойном Миронове. Тот был мастер на подобные дела. Старая школа.
– Сколько денег нужно на лабораторию? И сколько людей? И что будет считаться результатом? Даже если так сманеврировать, то как потом легализовать результат, чем отчитываться?
Сколько денег? Логинов это заранее просчитал. Сколько людей? И тут ответ имеется. Но результат? А ведь верно, об этом Логинов не думал, таким очевидным ему представлялась польза. Результат и польза – это далеко не одно и то же. К тому же «система» должна уметь оценивать результат в зарплатах, в звездах на груди и на погонах. Где тот ход, та формула, которая убедит начальников этого умного мужа служительницы муз в том, что мозгоправы с той стороны фронта скоро будут способны выигрывать войны и ставить на колени редкие упрямые народы, даже не переступая границ их земель подошвами армейских берцев?
Аркадий тем временем оценивал, за что все-таки бьется Логинов. За деньги? Не похоже. Он знает себе цену и с его-то богатой биографией легко заработает без головной боли и без них с Громадой. Где-нибудь на ТВ – говорящей головой на одних ток-шоу. Тщеславие? Возможно. Тщеславие ничуть не противоречит идейности. Сербов и его коллеги наблюдают странное явление – все чаще встречаются идеалисты, поверившие в Россию. Среди них бывают и интеллектуалы, знающие себе цену. Таких «система» старается использовать в своих целях и для этого ловит на «эго». «Система» реализует их возможности, так сказать. Но этот господин решил сам реализовать «систему», заставить ее послужить его идее или идейке. То есть вольно или невольно он станет агентом влияния на «систему». Реагентом. Так кто он? Что, если все-таки шпион? Даже если это было бы так, то это как раз не страшно. Это как раз интересно. Шпион –
