Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

Маша, взглянув на Логинова, когда он, спустившись с колокольни, зашел в отель за ними с Катей, передумала привычно подшучивать над ним. А Катя, тоже оценив его на своих весах, возьми и скажи: «С праздником, Дядя». Он не ожидал. Склонился к ней, поцеловал в лоб. Такого уже Маша не ждала и одарила дочь подозрительным, ревнивым взглядом. Поцелуй успокоил Логинова. Нет, он – на месте, он – на родине, он – нужен. В таком «никитском» духе он вернулся в Москву. И вот – коллизия в фонде. Как ее воспримешь ты, Дядя? Как отствавку? Или, напротив, как боевую задачу?

Так что с Сергеичем напились.

Сергеич – он умница, он – не в обиде за подставу с Женьком. Ему и самому – бальзам на полковничью душу. Сам не раз мечтал Женька – да в окошко. Поглядеть, как дерьмо летает… Да, напиваются. Пьют в четыре руки, а к вечеру, попозже, подъезжает Раф. Тут уж «деды» оторвались. Так определяет ситуацию официантка. В ее оценке – и раздражение, и уважительность. А еще – хорошие чаевые.

Раф вносит в вечеринку «дедов» струю оптимизма. Он – реалист-фаталист.

– Правильно поступил, Володя, что на мокрице оторвался. Сергеичу так на так их не пересидеть.

И про важность отчетов тоже поддержал по-своему.

– Нашей родине наступления противопоказаны. Нам нужны Волховские болота, киевские котлы, немцы в Химках, не дай бог – плюс смертная казнь и штрафные роты для воров-тыловиков. Смерш. А если всего этого не хочешь, то смирись с конокрадами, казнокрадами, с женька́ми, с договорняками. Тогда победа будет помельче, зато не обойдется в три десятка миллионов наших людей. А они – и конокрады, и казнокрады, и женьки – всякие. Или иначе – если не договорняк, то одним ударом избавиться от Англии. Это наука логики. Кант, Гегель. Неизбежность принятой реальности.

Сергеич в реальности Рафа уже не вдается. Он тоже взбодрился. «Еще поглядим, кто кого пересидит… А если что, то мы, стариканы, пойдем в бой. Если мозги тут не нужны, то там руки сгодятся»…

Логинов согласен с обоими. Он их и слушает, и не согласен. Одними руками этой войны не выиграть. Все-таки поборется он за их с Громадой «консциентальную Катюшу»…

Вернувшись домой за полночь, он набирает номер Аркадия Сербова. А Сербов не спрашивает привычное «кто говорит?» или «Сербов слушает». Вместо этого: «Доброй ночи, Владимир. Завтра я сам запланировал вам позвонить», – слышит в трубку Логинов. Два мужчины уславливаются о деловой встрече.

– Это кто звонит за полночь? Какая-нибудь девица с работы? Мне ровно, но ты этим дурам объясни, что по ночам приличные семейные люди спят. Сон в семье – святое, – ворчит супруга Сербова из-под одеяла.

– Имей совесть. Или спи. Одно из двух. Это самый мне сейчас нужный человек с интересной, кстати, судьбой. Я ломал голову, как к нему подойти, а он сам звонит. Мне плевать, что ночью. Так что терпи, жена.

– Из ваших? – зевает супруга. Она сдвигает со своего тела одеяло и в слабом свете бра оглядывает себя. Красивое тело. Сохранное.

– Скорее из ваших. Свободный радикал, вольнодумец, мыслитель средней руки. Путешественник, мать его. Печорин с Рахметовым и Корчагиным в одном лице…

Женщина с удивлением глядит на мужа.

Действительно, Сербов собирался сам позвонить Логинову еще в пересменок между первыми и вторыми майскими, но его по разнарядке отправили бродить по улицам, выискивать все, что подозрительно. Причем не в Москве, а в Петербурге. А питерских чекистов пригнали в Москву. Логики в такой рокировке Аркадий не обнаружил, но что поделаешь, приказ есть приказ. Кто-то из полковников высказал предположение, что это первая кара «верхов» за провалы Пятого отдела при планировании харьковско-киевской операции. «Это еще цветочки. Вот-вот начнут погоны снимать». Сербов поверил. В те дни только отъявленные «пропагандисты» среди военных блогеров избегали писать о трагических просчетах, об ошибочной ставке нашей разведки на «наших людей» в Киеве, на переворот и на арест Зеленского, о неизбежном договорняке с Западом, который, в свою очередь, грозит бунтом в стране…

С Сербовым встретились 12 мая в том же кафе возле офиса. От водки сотрудник государственного органа отказался. Только чай. А Володя себя ограничивать не стал.

– Знакомый медик из старых советских кадров мне еще в давние времена сказал по секрету, что другого эффективного средства от стресса, кроме алкоголя, не изобретено. Это знают опытные неврологи, но не афишируют.

Так Логинов начал разговор:

– Вы под стрессом? По вам не скажешь. Хорошо справляетесь, – Сербов усмехнулся в аккуратно выровненную бородку. Ему вспомнилось, какие у собеседника болезненные лоу-кики. Как ломом лупит по бедру.

– Коварная штука – стресс. Его воздействие легко не заметить. Этим он отличается от депрессии. Наверное…

– Наверное. Мне тоже достойный врач из ФМБА выдал врачебную тайну, что онкологи сами курят как ненормальные, хотя кому, как не им, видеть пагубное воздействие никотина на легкие и трахею. То есть они на самом деле знают, что курево предохраняет.

– Курите?

– Нет. Но я и не онколог.

– Слава богу. И есть подтверждение вашему тезису – в Европе во время пандемии было замечено, что курильщики и пьяницы инфицируются реже трезвенников. Правда, тех, кто на это указал, немедленно записали в еретики и в конспирологи. Таких карали.

– Несчастная Европа. Вы же ее узнали во всей ее красе. То есть как истинный русский интеллигент, вы получили прививку от ее зараз. Будь моя воля, я бы каждого нашего студента направил бы на мизерную степендию туда, к загнивающим, чтобы из олухов вернулись реалисты, из куколок – гусенички. А кто там надолго осядет – из тех готовить агентуру на десять – двадцать лет… Потому что раньше или позже прозрение в русском эмигранте вызревает. Как вам такая мысль?

Тут уж пришел черед Логинову улыбаться:

– Мой покойный знакомый и ваш, вероятно, коллега говаривал, что истинный русский интеллигент предпочитает всеми фибрами души переживать катаклизмы, происходящие на родине, находясь в Италии, Франции, Швейцарии. Хотя теперь другой мой знакомый предлагает заменить понятие «русский интеллигент» на другое – на «класс развития». Заменить как дискредитированное и даже ругательное.

Логинов задумался. Сербов помолчал, ожидая, когда его собеседник перейдет от разговоров к делу, ради которого назначил встречу. Но, увидев, что тот не собирается продолжать, заговорил сам:

– Словарь – важное дело. Нужно заново писать толковый словарь. Нужно, да некому или некогда. А пока у нас одна Википедия. Класс развития – правильная формулировка, современная. Класс развития, которому надлежит прорубить