Честь вайнаха - Александр Владимирович Чиненков

вытекала пульсирующей струйкой кровь. Али закрыл глаза, он был в отчаянии, но…

Когда он открыл глаза, рядом уже стоял боец и, сгибаясь от тяжести, стрелял в проход из крупнокалиберного немецкого пулемёта. Всё помещение дота наполнилось пороховым дымом. Из него, как из тумана, показался Иван Болотников.

– Всё, заканчиваем здесь и уходим! – громко прокричал он.

– Уходим? Куда? – проведя по лицу руками, спросил Али.

– Давайте за мной, шевелитесь!

– А что там за дверью? – прокричал Али.

– Поглядим, увидим, – ответил Иван. – Не здесь же за просто так взрываться вместе с дотом…

Миновав дверь, разведчики оказались в подземном коридоре.

– Взрывайте дот! – приказал бойцам Али.

Его приказ бойцы исполнили незамедлительно. От мощного взрыва содрогнулась земля. Тяжёлая дверь, сорванная взрывной волной с петель, как лёгкая жестянка, пролетела над головами разведчиков. Коридор заполнился едким удушливым дымом.

Сбитый взрывной волной с ног, кашляя от взрывных газов, Али приподнял голову. Встать самостоятельно он не смог. И вдруг… Его рука попала в лужу крови.

– Иван, где ты? – позвал он, не слыша собственных слов.

Что-то зашевелилось недалеко от него в темноте. Присутствие кого-то скорее чувствовалось, чем слышалось и виделось. Али напрягся. Палец коснулся курка пистолета. Он начал медленно приподнимать его, напряжённо вглядываясь в темноту.

Ещё одно движение, значительно ближе. Али медленно вытянул руку в ту сторону, указательный палец на курке, но он почему-то медлил. Привыкшими к темноте глазами он уже с трудом различал контуры медленно приближающейся к нему фигуры.

«Он один или их несколько? – задал себе вопрос Али. – Если я застрелю этого, на меня навалятся те, кто идёт за ним следом? Придётся рискнуть… Один выстрел в него, другой в себя… Я не сдамся фашистам… Честь вайнаха превыше всего! Чеченцы не сдаются врагу… Мы…»

Фигура остановилась в шаге от него. Али смотрел на него, затаив дыхание, но… всё ещё медлил. «Ещё одно движение – и я стреляю, – уговаривал себя разведчик. – С такого расстояния я не промахнусь, даже не целясь».

Он медленно вдохнул, наполняя лёгкие воздухом для того, чтобы не дрожала рука, и…

– Есть кто живой? – послышался до боли знакомый голос Ивана Болотникова. – Эй, православные, отзовитесь!

Али быстро опустил руку. «О Всевышний, ещё мгновение – и… Я чуть не убил своего лучшего друга…»

– Я здесь, брат, – сдавленным голосом ответил он. – Сделаешь шаг и как раз на меня наступишь.

– Ты жив, Али?

– Раз разговариваю с тобой, значит, да, – Али замолчал и собрал все оставшиеся силы. Его губы задрожали от напряжения.

Болотников зажёг спичку и осмотрелся. Али лежал посреди коридора, на спине, а рядом с ним один из бойцов скорчился в луже крови. Другие бойцы были тоже мертвы. Видимо, всех убило взрывной волной, ворвавшейся в коридор после взрыва дота…

Спичка погасла.

– Ну что, нам пора, – тихо сказал Иван, присаживаясь рядом с Али и зажигая вторую спичку. – Крепко тебе досталось, брат… Ну ничего, нам не привыкать с тобой чувствовать себя фаршем после мясорубки.

Он осторожно взял Али на руки, затем встал и понёс его куда-то по коридору.

Как долго и куда нёс его Иван, Али не помнил. Видимо, в это время он терял сознание. Когда он открыл глаза, увидел себя в какой-то комнате, на столе, и склонившегося над собой Болотникова.

– Иван…

– Фу, а я уж думал, что ты…

– Где мы, Иван? – прошептал Али, слыша свой голос словно откуда-то со стороны.

– Наверное, в казарме, в которой жили солдаты из дота, – ответил с мрачной ухмылкой Болотников. – Теперь их нет, а мы поживём тут немного.

– Немного? Это сколько? – прошептал Али.

– А уж это как получится, – ответил Иван. – Отсюда нас не выпустят, это факт. Я заминировал дверь на всякий случай и собираюсь вступить с фашистами в бой. Оружия и боеприпасов я нашёл здесь предостаточно, так что…

«Всё сейчас как тогда, – закрыв глаза, вспомнил Али. – В ту ночь во вражеском тылу, когда мы взорвали немецкие грузовики с боеприпасами и бензовозы… Тогда нам как-то удалось остаться живыми, но сегодня… Сегодня мы умрём. А что, пора уже. Мы пережили очень много своих бойцов… Всякому везению есть предел. Одно только будоражит и бодрит, что умрём мы рядом, в смертельной схватке с врагом, за нашу великую славную Родину!..»

Немцы приближались к казарме стадом. Иван не стрелял, дожидался, когда подойдут. А когда он посчитал дистанцию между собой и ними достаточной, вдарил по наступающему врагу из пулемёта.

Немцы, теряя убитых и раненых, разбежались. Они, видимо, совсем не ожидали, что кто-то окажет им активное сопротивление, а тут…

– Ну что, пора прощаться, Али, – воспользовавшись паузой, подошёл к нему Болотников. – Не буду кривить душой, но нам уже отсюда живыми не выбраться. Да что там, ты и без меня понимаешь это, командир. Хочу сказать напоследок, что мне всегда было приятно осознавать, что со мной рядом был и есть такой преданный друг, чувствовать рядом твоё плечо, твою поддержку. Я всегда был уверен, что ты никогда не бросишь, не предашь… И просто счастлив, что никогда не разочаровывался в тебе, Алихан Завгаев!

Али не мог произнести ни слова – не было сил. Он лишь смотрел на грустное лицо друга слезящимися глазами, словно стараясь запомнить его навсегда. Али мог бы сказать Ивану много хороших, добрых слов, но не ворочался одеревеневший язык, и мысли путались в голове. Он лишь протянул на прощание другу руку, и…

– Прощай, Али, – сказал Иван, пожимая её. – Ты уж прости, что всё вот так кувырком получается. Мне пора на «позиции», и если выпадет ещё пара свободных минут, то я подойду к тебе обязательно.

Но больше не выпало ни минуты. Немцы атаковали казарму беспрерывно. Атаки врага были с миномётной подготовкой, «психические», внезапные, при поддержке пулемётов…

Али, будучи не в силах помочь другу, только наблюдал со стороны. Ему казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и силы Ивана иссякнут. Одно точное попадание – и он будет убит, но…

Болотников был как заговорённый. Сотни пуль жужжали мимо, как будто не решаясь сразить его. Бывали минуты, когда его пальцы, державшие пулемёт, разжимались, а голова клонилась к груди, но… Он вдруг «оживал», будто внутри включался какой-то скрытый механизм, и вновь пулемёт в его окрепших руках начинал работать, как косой, выкашивая вражеские ряды. И вдруг…

Иван вздрогнул и стал заваливаться на бок.

– Али, прощай, – прохрипел он, прижимая из последних сил к груди пулемёт. – Всё, что смог, я сделал… Всё, что смог я…

– Ты сделал всё, что мог, друг мой дорогой, Ваня, – прошептал Али. – Ты до конца выполнил свой воинский долг. На небесах тебя примут как героя… Там мы и встретимся с тобой…

Он не смог сказать всё, что собирался. Не успел. Сильнейший взрыв разворотил дверной проём, вздрогнули пол, стены, и… Свет померк в глазах Али, и