Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
– Интересная девушка. Она вам кого-то напомнила? – поинтересовался у Маши Громада, когда девушка-змея солдатской походкой отошла от стола. На ней были тяжелые черные ботинки.
– Нет, просто ревную к молодым красивым нахалкам. У нее правильные черты лица, – снова слукавила Войтович. Громада тихо улыбнулся, и они продолжили встречу. А Логинов отметил улыбку. «В человеческом материале он точен, как фармацевт», – сказал он себе и после этого принял решение, что Громада действительно тот, кто ему нужен.
По прошествии двух дней Громада сидел перед Машей Войтович в одной из останкинских студий. Оба собеседника были на высоте и прекрасно чувствовали друг друга. Профессор формулировал сложные смыслы, использовал понятийный словарь, который вряд ли понятен «простому российскому управдому» – а именно так определил целевую аудиторию передачи шеф-редактор. Но почему-то, когда запись закончилась и оператор театрально произнес «снято», и он сам, и звукорежиссер, не сговариваясь, подскочили к Громаде пожать ему руку и принялись делиться своими историями и мыслями о сущем. Бедный профессор слушал, то и дело бросая отчаянные взгляды на Машу. Но та не спешила приходить к нему на помощь. Она изучала человека, который так оказался нужен Логинову. Надолго хватит терпения против натиска ее зануд? Наконец, Громада, боднув головой воздух жестом быка, жаждущего избавиться от пикадоров, рванулся на волю. Остановившись возле тяжелой стальной двери, он обернулся и громко сказал, что нужно перестраивать все телевидение под задачи развития, потому что будущей России необходим новый зритель, новый чиновник, новый студент, а из нынешнего менагера должен быть сконструирован новый генеральный конструктор. Должен быть воссоздан Советский Союз, но такой, которого никогда не было. Совсем новый Союз. На том и закончили. У Маши мелькнуло подозрение, а не ошибся ли Логинов? Не безумец ли его умнейший «Королев», не из тех ли он фанатиков, которые во всем сущем видят заговор, а будущему дают шанс только при условии, если все будут следовать только их рецептам? Таких она уже успела повидать немало после возвращения. По всем ТВ-каналам таких – пруд пруди. Хорошенькое дело, вот так взять и перестроить все телевидение… Эдак он и ее без работы оставит!
Тем не менее еще два дня Маша мучила редакторов, которым выпала доля резать по живому Громадины смыслы. С каждым из смыслов Войтович расставалась с болью в желудке. Ну как бесстрастно вырезать пассаж про новую медийную реальность, в которой любое событие более не является событием, поскольку оно может быть представлено в любом желаемом разрезе – вид сверху, вид сбоку, изометрия, о нем имеется избыточная информация, а собственно событием, следуя за Громадой, становится то, какой вид изображения ты для него изберешь? Ведь в самом деле, это так! А дальше – еще круче. То есть событие сегодня – это ты сам. Ты из передатчика информации становишься ее субъектом. А объект информации – это способ ее восприятия и ее ограничения нашим сознанием. То есть новая медийная реальность – это реальность соотнесения с новым словарем понятий, первое из которых – это сложная правда о событии. А фейк – это не ложная весть. Фейк – это не то, что призвано нас обмануть, а то, что создано для воздействия на наши способы восприятия «сложной правды». На разрушение связей исторических и антропологических… Или вот такое ушло в «обрезки» – о границе между хаосом византийским, который суть есть необходимость и ответственность создать новые ряды и нелинейные порядки оструктуривания хаоса и придать силу умному космосу, и хаосом инфернальным, адским, хаосом бездны, превознесения физиологизма, сексуальности, скотства и прочего уподобления внедуховному. О том, что, следовательно, суть фейка – перестроить «высокое сознание», сознание высоких уровней, завихрить, рассорить с самим собой, включить в бесконечную последовательность противоречий с самим собой. Громада упомянул «Азов» как пример того культивированного сатанизма.
Маше жаль было избавляться от таких ходов. И она сидела в монтажной, досаждала редакторам, не давала воли их скальпелям, потому как знала – они не хирурги, они – патологоанатомы. Но как быть с рассуждением, которое уж точно не для ушей «простых управдомов», а ей оно по сердцу? Ей созвучны слова о том, что с детьми, со школьниками, необходимо обсуждать, учиться обсуждать сложные смыслы, заложенные в понятиях «хаос», «бесовщина», «жить во имя», «служение», «радость», «сложность бытия», «народность», «черти», «бесы», «ереси», «вирусы». А сейчас, когда снова гроза (Громада в который раз избежал термина СВО, но и словом «война» не стал злоупотреблять) – вдесятеро необходимо. И Маша оставила эти слова, потому что голову ее не покидала забота о Кате. С кем она связалась? Дочь с вызовом утверждает, что она теперь – с настоящими патриотами (типа, не с такими «виши-ваши», как мать). А что, если там как раз черти? Маша вспомнила обещание, которое взяла у Логинова. Этот не должен забыть о своем слове.
К плановой дате Машин сюжет был готов к тому, чтобы быть выставленным в часовую утреннюю передачу, и автор оповестила об этом событии Громаду и, конечно, Логинова. Сама в студию не поехала, а залежалась в кровати. Включила телевизор – а сюжета нет…
Тща себя надеждой на то, что сюжет перенесли (такое нередко случается), Маша позвонила новому шеф-редактору.
– На когда перенесли? Мог бы предупредить, чтобы я парней с монтажом не гнала, – с ходу вдарила она.
– Не перенесли, а сняли, – огорошил ее шеф.
– Причина?
– Я могу тебе десять причин назвать. Все, кроме истинной. Тебе понятно? Проснись и соображай, Войтович.
– И все-таки, Смагин?
– Зауми много у твоего профессора. Не для нашей публики. У нас массовый зритель. Устраивает? А вообще-то я тебя предупреждал, Войтович, – у нас есть список экспертов, проверенных людей, и не надо отсебятины… Фейк – это то, что в «аптеке» назначили фейком. Теперь услышала? Тогда осознавай. Тебе повезло, оргвыводов не сделано, только сюжет сняли.
Маша выматерилась и швырнула трубку с такой силой, что та подскочила на матрасе, как испуганная лягушка. Пора искать место на другом канале. Или идти в революционерки, рушить старые медиа по завету Громады. Но тогда чем она мудрее дочери? Маша набрала Логинова. А тот ее выбесил еще жестче мерзавца Смагина. Он даже для приличия не стал изображать, будто огорчен из-за передачи. Конечно, он-то свое получил, она ему каштан сама из костра вытащила, дура. Голыми руками. «Ты мне выплатишь гонорар. Неполученную мной прибыль. Понял? За неделю непосильного труда. А если я пошлю их к чертям – то и зарплату будешь платить». И снова бросила трубку. А что, если это Логинов
