Современные венгерские повести - Енё Йожи Тершанский

и, сунув руки в карманы, прислонился спиной к стене, не выходя из-за письменного стола. На минуту он опустил голову, а когда поднял, то заговорил совсем по-другому — тихо и очень серьезно:

— Не знаю, кто это выдумал, а главное, кому это на руку, и сейчас и в будущем! Особенно — в будущем! Одно только знаю — землю делить я хорош был и без диплома! Партию организовывать — хорош был и без диплома! Кооператив создавать, мирный заем распространять, грязь да снег месить да язву желудка наживать, без горячей пищи обходясь, — тут я был хорош и без диплома! А вот сейчас, видите ли, я без него нехорош! — Он махнул рукой. — Ну, ладно! Я отстал от жизни, отстал от требований времени! Так надо говорить, что ли? Ну! Так надо говорить или не так?

Ему никто не ответил. Председатель сельсовета поглядывал на секретаря райкома, а тот молча смотрел на Мате.

— Так или не так? — снова повторил свой вопрос Мате.

— Ты выкладывай, выкладывай, — сказал секретарь райкома.

— А чего тут в прятки играть? Говорили вы мне это, не раз говорили, и не один кто-нибудь, а все! Я только одного не пойму: почему это отстал я именно в этом году, а не в шестидесятом, например, когда кооператив создавал? Или тогда еще довольно было и того, что я знал? А ведь у меня и тогда не было диплома! Или, может, был? Тогда я не отставал еще от жизни?

С минуту он молча смотрел на секретаря райкома из-под горестно насупленных густых бровей.

— Ну ладно! — продолжал он. — Время идет, и люди меняются, сегодня они не такие, как вчера. А кто отстал, тот упал. Я сам учил этому, сам проповедовал целых шестнадцать лет, сам вдалбливал людям в головы — так что и мне, конечно, полагается знать это! Кто, как не я, посылал людей: идите, учитесь! Кто ссорился с ними, настаивал: есть возможность, отдавай сына в техникум, не прожить ему на этой землице, если при том лишь останется, что отец его знал… Кто твердил ребятам: не успокаивайся на техникуме, поступай в институт, на вечерний, на заочный, добивайся диплома, иначе сельское хозяйство никогда не будет по-настоящему наше! Вы, молодые, все должны взять в свои руки! — Тут он опять махнул рукой. — Ну, это не моя заслуга! Я просто выполнял свой долг. Страна добыла деньги, и правительство дало стипендию! Но откуда взялись эти деньги? А оттуда, дружок, что кто-то другой работал, не разгибая спины с рассвета и до заката, чтобы были эти деньги, чтоб мужику темному диплом в руки дать! Чтоб стал он ученым, дипломированным! Оттуда они, деньги эти, что я вот, к примеру, никуда не записался и только знай подгонял себя и других, никому, даже богу самому, пощады не давал, только чтоб урожай был, чтоб партия сильная была, чтоб в кооперативе мир был и сознательность, чтоб не ссорились, а работали, продукцию давали, чтоб деньги в стране были! Вот откуда они — оттого, что не все учиться пошли! Чтобы знамя укрепить высоко, одного человека недостаточно! Тому, кто укрепляет его своею рукой, взобраться на вышку помогли другие — те, что сказали ему: становись мне на плечи, друг! Становись и ни о чем не думай, а я тебя удержу, даже если сам господь бог тому воспротивится! Становись уверенно, а мы тут снизу подтолкнем тебя, чтоб легче было тебе карабкаться! Да тем временем и о других прочих делах тут позаботимся, все, что надо, сделаем… Черт с ней, с язвой желудка! Черт с ним, со сном! И пусть жена видит меня разве только после полуночи. На рассвете я снова буду на ногах, чтоб подпереть тебя! Чтоб ты мог подняться повыше! Чтоб из тебя, из крестьянского паренька-оборвыша, агроном получился, инженер, экономист — да будь кем хочешь, любую профессию выбирай, стране нужную!

Председатель сельсовета взглянул на секретаря райкома:

— Товарищ Береки окончил уже академию?

— Да! — подхватил Мате. — Окончил! А только я за все это время ни разу не видел его в районе! Так-таки и не видел, ни на шоссе, ни на тропке какой не повстречался с ним… Бывало, что его месяцами никто не видел! Каждый год — по полгода отпуск. Ну, бог с ним! Окончил — это главное! Но пока он учился, кто его работу выполнял? Я ее выполнял, да Шари Тоот, да Бела Якаб… Вместо шести деревень — восемь! Вместо полуночи — в два часа ночи… Вместо шести председателей — с восемью ругаться!

Он закурил и бросил спичку на стол.

— Ну так вот, нет у меня диплома! Нету! Неуч я!

Помолчав, он продолжал уже сдержанней:

— Я виноват, ох, как виноват: с сорок пятого года я всю свою жизнь нацелил на то, чтобы из страны нашей социалистическая страна получилась, и вот — не успел приобрести себе диплом мимоходом! Чуть не половина моей жизни на то ушла, чтоб другим дипломы добывать, а теперь тем, кто хочет взобраться еще выше, плечи мои и не нужны уже. Потому что я, пока их на плечах своих держал, еще и лестницу ухитрился построить, чтобы легче им было вверх взбираться! Теперь лестница есть, и можно уже спросить меня: товарищ, да у вас, кажется, нет диплома? А ведь, казалось бы, и по лестнице подыматься можно — так где же ваш диплом, а? Где удостоверение? Нету! Нет его у меня, товарищ. Нет у меня никакого удостоверения, товарищ. Я человек, у которого — так и знайте! — нет удостоверения!

Секретарь райкома встал, подошел к столу и стряхнул в пепельницу пепел с сигареты. Потом, опершись обеими руками о стол, пристально посмотрел Мате в лицо.

— А теперь скажи толком: что у тебя за беда стряслась?

— У меня? — переспросил Мате.

— У тебя!

— О-о… да ничего у меня не стряслось. Когда это у Мате что-нибудь было не в порядке? Никогда! У Мате всегда и все в порядке!

— Я спрашиваю: что у тебя стряслось? — Секретарь райкома не спускал с Мате глаз. — Ты был в академии?

— Был…

— Сегодня?

— Сегодня!

— С кем разговаривал? С Римоци?

Мате молчал.

— Ну, говори же! — прикрикнул секретарь райкома. — С ним?

Мате поднял голову.

— Послушай, товарищ Чюреш… Я тебе вот что скажу… — Он замолчал на секунду, подыскивая слова. — Вот что я скажу тебе: оставим все, как есть. Ну его к черту. Не стоит и говорить об этом… Уйду отсюда в Красный Крест секретарем, буду стараться и там дело наладить… До сих пор женщина этим занималась, ну, а теперь я буду… Там тоже