Слово атамана Арапова - Александр Владимирович Чиненков

словно только что поверила в реальность происходящего. – Антип! В эту пору? В степи? Как с неба свалился! Хосподи помилуй, я чуть не померла со страху!

– Шел бы ты отсюдова, – пробурчал недовольно Гурьян, чувствуя себя лишним.

– Матрена! – воскликнул Антип, обняв плачущую жену. – Уйтить? Могу ли я теперя уйтить?

– Ой, ой… Боже, Боже! – запричитала женщина. – Стыд-то какой, срам какой! Я ведь думала, што сгинул ты, Антипушка!

– Хосподь уберег меня, – целуя Матрену в голову, щеки, лоб, ласково нашептывал атаман. – Все энто время я искал тя по степи.

– Шибко искал, – с укором высказался Куракин, стоявший рядом со встретившимися так неожиданно супругами. – Эвон весь караван попутно в крови утопил, тать окаянный.

– Хто он? – кивнул в сторону казака Антип. – Што он здеся раскомандовался, как в собственной горнице?

– Муж мой, – опустив голову, призналась Матрена.

– Хто-о-о? – Антип едва не лишился дара речи, услышав это.

– Муж мой, Гурьян! – повторила несчастная женщина, не поднимая глаз, чтобы не видеть лица Антипа.

– Твой муж? – Атаман все еще не мог поверить в услышанное.

Привыкнув считать себя чуть ли не вершителем судеб людских, он вдруг оказался в таком унизительном положении, из которого не находил достойного выхода. Без слов и без мыслей в голове он смотрел на Матрену, уподобившись камню.

– Хосподи, Антип, уходи Христа ради! – шептала несчастная женщина, отнимая свою руку. – Не виновата я в том. Не виновата! Энто хан хивинский, будь он неладен, повелел нам пожениться, смертью грозя за ослушание.

– Постой, а я как же теперя? – растерянно выдавил из себя атаман.

– Молчи, молчи, Антипушка, – ответила Матрена дрожащим от слез голосом, – ведь я тя тож помершим считала. Хто ш смогет выжить в таких адских… – Не договорив, она бросилась ему в объятия, но тут же вырвалась и крикнула: – Прощай, Антип! Не виновата я!

– Прости, Хосподи, вольные и невольные прегрешения наши, – пробормотал Гурьян и, передумав отпускать атамана, набросил на него веревку.

Без труда спеленав остолбеневшего пленника, он заткнул ему кляпом рот и уложил на дно повозки.

– Ты што энто удумал? – ужаснулась Матрена. – Ты ж сам токо што велел ему уходить?

– Я велел, а он не ушел, – огрызнулся казак. – А теперя вот я передумал. Отпусти волка щас, он ужо всю стаю свою сюды приволокет! Но ниче, до Сакмары доберемся – отпущу я ево. Захошь с ним – и в том перечить не буду.

Оставив плачущую женщину наедине со своим горем и крепко связанным Антипом, Куракин пошел ловить лошадей убитых разбойников. Обстановка требовала, чтоб он сделал это побыстрее, так как насытившиеся грабежом разбойники скоро обеспокоятся долгим отсутствием атамана и пустятся на его поиски. Гурьян не сомневался, что привыкшие промышлять разбоем в степи люди без труда отыщут следы колес его телеги и копыт лошадей.

Казаку недолго пришлось разыскивать коней. Умные животные стояли рядом с бездыханными телами своих хозяев, пофыркивая и качая мордами. Четырех лошадей было вполне достаточно, чтобы до наступления утра уйти как можно дальше от возможной погони.

Куракин с помощью Матрены впряг двух лошадей в телегу, а двух привязал к опоре. Взяв в руки вожжи, он взмахнул кнутом, и вскоре лошади увезли их в ночную степь.

Лежа в телеге рядом со связанным Антипом, Матрена прижала пылающее лицо к укутанной в теплое одеяло дочке, да так и вперилась горящим взглядом в широкую спину управлявшего лошадьми Гурьяна. Странно было у нее на душе. Неужели она в самом деле встретила Антипа? И она провела рукой по лицу, как бы желая удостовериться, что не спит. Нет, это не сон! О Боже мой! Что значат все перенесенные муки неволи, все пролитые слезы рядом с одной только мыслью: Антип жив, и он рядом! В глазах ее засиял необычайный свет, на сердце легла сладкая истома, кровь ударила в голову, а руки едва не выронили спящую дочку. В помутившемся сознании женщины, точно живые, вставали картины: вот она с Антипом в хуторе у Яика. Светит солнце, громко щебечут птицы. Она собирает цветы и плетет из них венок. А Антип рядом. Он молод, хорош собой, и доброе лицо его светится счастьем.

Еще раз покосившись на могучую спину казака, Матрена осторожно повернулась и коснулась кончиком носа щеки Антипа. Он закрутил головой и, не имея возможности что-то сказать, лишь глухо замычал.

– Тсс, – прошептала она ему в ухо, опасаясь, что издаваемые им звуки привлекут внимание Гурьяна.

Проведя несколько минут в ожидании, Матрена успокоилась. Казак по-прежнему погонял лошадей и оборачиваться не собирался. Решившись, она протянула руку к лицу мужа и освободила его рот от кляпа.

– У-у-ух, – жадно глотнул воздух атаман, но, спохватившись, выдохнул тихо и осторожно. – Спаси Христос, голуба моя, – шепотом поблагодарил ее Антип. – Ешо от пут меня ослободи. Рук, ног совсем не чую!

– Не можно так! – ужаснулась Матрена. – Ежели Гурьян обернется, он нас обоих одним махом прибьет.

– Краса ты моя ненаглядная! – зашептал Антип. – Ты здеся, опять со мной! Больше не отдам тя никому, особливо тому медведяке с вожжами! Руки вот тока и ноги ослобони, голуба.

– Боюся я, – зашептала женщина. – Гурьяша добр, покладист. Но ежели разозлится…

– Знаю, сам видал, – трогательно вздохнул атаман. – Дочка, што на руках у тя, тож евоная?

– Што ты, дочка твоя, Мария.

– Иш ты. – Антип сделал вид, что обрадовался услышанной новости. – А я и не ведал, што до плена кайсацкого ты брюхата была?

– Все те сказать об том хотела, да не получилось вота.

– Ну ниче, теперя заживем вместе, голуба.

Антип лгал. Лгал изощренно и изворотливо. Неожиданная встреча с женой взволновала его лишь в первую минуту. Но потом, когда выяснилось, что Матрена замужем за огромным казаком, вспыхнувший в душе атамана светлый лучик быстро растаял. Сейчас он ненавидел эту падшую женщину, к тому же с дитем, от кого – неизвестно. Светлые воспоминания начисто стерлись в его голове, заслоненные болью свалившегося, как ком, позора и несмываемой обиды. Сейчас главное – убедить стерву освободить его от пут, а там…

– Хосподи, рук, ног не чую. Ослободи от пут меня, Матрена.

Будучи не в силах отказать Антипу, женщина пошарила по дну телеги, стараясь нащупать втайне от Куракина кинжал или еще какое оружие, которое казак собрал у убитых разбойников. Вскоре ее поиски увенчались успехом. Матрена нащупала рукоятку кинжала и тихонько потянула его из ножен.

– Черт, што копаешься? – забормотал Антип, начиная сердиться. – Шевелись, голуба. Время эвон ползет, точь хромая старуха!

– Щас, потерпи, – зашептала женщина и коснулась лезвием веревок. – Ешо маленько потерпи.

Как только веревки с рук были срезаны,