Эпоха харафишей - Нагиб Махфуз

с несколькими трагедиями сразу — и её прозвали «госпожа беда». Смерть Румманы и самосожжение Раифы, приговор Мухаммаду Анвару, развод четырёх женщин и гибель Нуха Аль-Гураба. Какое зловещее предзнаменование было перед этой красавицей, чья алчность не знала пределов! Её это угнетало, но она прогнала эту мысль из сознания своей железной волей, и с глубоким удовольствием, заждившимся под этим железным панцирем, принялась подсчитывать то богатство, которое должно было прийти к ней. Она быстро пришла в себя после потрясения, и её наводнило облегчение. Она наслаждалась высоким положением в клане, при этом не платя ничего человеку, к которому она не испытывала никакой естественной привязанности. Лучше было признаться, что он был убит в самое подходящее время, прежде чем нарушить святость её прекрасного тела, и получил по заслугам как грязный тиран и деспот. Какое это было бы унижение для великого семейства Ан-Наджи, если бы она — его замечательный потомок — отдалась этому развратному преступнику в одеждах вождя клана! Она сказала, что её не стоит порицать, как и гордый ветер, что искореняет гнилое червивое дерево.66

Прокатились обострённые слухи о том, что инспектор полиции Фуад Абд Ат-Таваб может стоять за спланированным мероприятием, приведшим к гибели Нуха Аль-Гураба, и что он устранил его со своего пути не ради соображений безопасности, а стремясь заполучить его очаровательную жену Захиру.

Подозрения эти в его адрес усилились, когда он помешал избранию нового вождя клана в переулке, странным образом вмешавшись в это дело, так что жизнь в переулке продолжалась, но уже без того, кто бы контролировал её, — впервые за всю свою долгую историю. Люди же чувствовали себя униженными больше, чем когда-либо.

Они задавались вопросом — когда же инспектор сорвёт с себя маску и попросит руки Захиры?

67

Шейх переулка попросил её о встрече. Она тут же догадалась, что стоит за этой встречей. Она казалась охладевшей к инспектору, ведь на сегодняшний день она была богаче его самого со всем полицейским участком. Только Азиз Самаха Ан-Наджи — эта драгоценная жемчужина — был достоин увенчать её мечты. Недостатком его было то, что он был благородным господином, унаследовавшим от своего предка только достоинство, но не его силу и смелость. Его предок однажды влюбился в женщину, которой добивались собственные его сыновья, проучил их и женился на ней. А Азиз любил, но скрывал свою любовь глубоко в себе, сторонясь ошибки и неуклонно старея. Возможно, она и могла бы околдовать его и овладеть им, но к чему ей тогда иметь дело с тем упрямым злодеем — инспектором, — который не содрогнётся, применив к Азизу те же меры, что и к Нуху Аль-Гурабу?

О ветерок надежды, светящийся лучик, что блуждает поверх облаков!

68

— Меня не устраивает быть второй женой, это понятно, — сказала она Джибрилу Аль-Фасу.

Шейх переулка ответил:

— Всем известно, что жена инспектора старше его, она ему в матери годится, и к тому же богата. Заполните ли вы этот пробел?

— А что меня обязывает к этому?

Шейх сказал извиняющимся тоном:

— Это одно из бедствий нашего времени.

Она гневалась, но тщательно скрывала свой гнев. Воображение её заработало в полную силу, а воля окрепла. Притворившись покорённой, она ответила:

— Пусть подождёт период идды[7], а там уж с божьей помощью.

Лицо шейха осветилось радостью, и он пробормотал:

— Хвала Аллаху, Господу обоих миров.

69

Она не теряла ни минуты без дела: словно пьяный от росы и духов ветерок штурмом ворвалась в кабинет мастера Азиза. Вид у неё был элегантный, хотя и грустный, и глядела на него она пленительным, умоляющим взглядом. Она заметила румянец на его щеках, подёргивание глаз, возбуждение, и мягким, просящим о помощи тоном, сказала:

— Что я могла поделать? Кроме как обратиться к вам со своей бедой.

Всё в нём, за исключением языка, признавалось ей в любви:

— Добро пожаловать, госпожа Захира.

Обрадовавшись его любезности, она спросила:

— Что мне делать?… Сдаться тому кровавому инспектору?

Азиз осуждающим тоном спросил:

— Он просил твоей руки?

— Без всякого смущения.

Мужчина нахмурился:

— Какой конец для несчастной женщины, у которой ни разу даже не было свободы выбора своего спутника жизни.

Явно проникнувшись чувствами, он сказал:

— Не соглашайся с тем, что ненавидишь.

— Признаюсь вам, я боюсь его.

Он резко сказал:

— Не надо! Он же преступник, и всем это известно, это он убил Нуха Аль-Гураба!

— Один преступник убил другого.

Затем она спокойно произнесла:

— Да. Если бы Министерство внутренних дел допросило членов клана Атуф, то добралось бы до истины…

Она некоторое время смотрела на него, а потом сказала:

— В этом деле требуется респектабельный человек, к словам которого прислушаются в Министерстве внутренних дел..

Летние облака обнажили светлый лик солнца.

70

Внезапно был издал приказ о переводе инспектора Фуада Абд Ат-Таваба на работу в Верхний Египет. Небо очистилось от опасного гибельного шторма, и на престол взошло лето, украшенное арбузами и дынями. Вскоре главарём клана стал Самака Аль-Алладж. Захира же была пьяна от чувства гордости, и уверовала в то, что она и есть самый настоящий глава клана, стоящий за всеми событиями. Она говорила себе:

— Я и есть ум, я и есть воля, я и есть красота, я и есть победа.

Нежно глядя на Джалаля и Ради, она шептала:

— Пусть ваша слава превзойдёт славу всех.

71

Она поспешила к мастеру Азизу Ан-Наджи, чтобы поблагодарить его, и с облегчением промолвила:

— Вот бы все мужчины были такими же, как вы, а не как…

Польщённый её словами, он улыбнулся и промямлил:

— Я рад видеть тебя счастливой…

Она игриво сказала:

— Как и наш великий предок, я спаслась от эпидемии.

Затем грустно добавила:

— Что до моего счастья…

Он с любопытством поглядел на неё, и она ответила:

— Что есть счастье,