На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

class="p1">– Ты бы мать родную попотчевал, ежели бы деньгами запахло, – огрызнулся Салим. – Ладно, будя лясы точить попусту. Давай решать, что далее делать будем.

– Денежки помершей искать, – противно хохотнул Чубатый. – Ты охотишься, а я за Архипушкой по пятам рыскаю! Сдаётся мне, что казачок наш не зря с помершей толокся, и где она золото припрятала, зараз выведал!

– И ты думаешь, что он отдаст его тебе? – усомнился Салим.

– А куда он денется, – самодовольно рассмеялся Чубатый. – Лишь бы он привёл меня к нему, а там я и сам его заберу.

* * *

Архип рывком сел на постели и бросил быстрый взгляд на дверь.

– Пошто не разбудила меня? – воскликнул он, соскочив с постели и посмотрев на притихшую за столом старуху.

Надев штаны, он открыл дверь землянки и выглянул на улицу.

– Что, утро уже? – спросил он и тихо выругался.

Сидевшая за столом старуха не отвечала; лицо у неё было неподвижное и как будто рассерженное. Архип заговорил:

– Ну? Аль оглохла, Пелагея?

Старуха встрепенулась и начала прибираться в землянке.

– На слух не жалуюся, – пробубнила она недовольно, – и очам ещё верю. И зрила я, что хозяюшка наша не от своей смертушки померла…

У Архипа защемило сердце, он заметался по землянке, как в клетке; сел за стол, зажмурился, провёл тыльной стороной руки под подбородком, заросшим русой бородкой, взял деревянную ложку, побарабанил ею по глиняной крынке и бросил на стол. Потом сказал тоскливо, словно самому себе:

– Знать, судьбина её эдакая.

Старуха взбивала подушку, оправляла постель:

– Уж скорёхонько Стёпка Чубатый с охоты заявится. Ужо еда готова. Когда есть будешь, Архипушка?

Но он не слышал её. Архип вновь был во власти кошмара. Слова старухи о Чубатом напомнили ему о подслушанном разговоре двух негодяев. Когда он узнал, что Чубатый и Салим хотят добраться до золота Амины и что они отравили несчастную женщину, его подозрения превратились в уверенность. Казак не верил своим ушам, слушая их разговор.

В мозгу Архипа кипело столько мыслей и догадок, что голова давила на плечи непомерной тяжестью. Он не боялся негодяев и их козней и вполне мог постоять за себя в любой обстановке. Но вот яд… Архип вспомнил чёрные губы Амины и вздрогнул. Он не знал, как уберечься от отравления. И выводить мерзавцев на чистую воду тоже опасался. А вдруг люди ему не поверят?

Счастливая мысль встряхнула голову. Он спасён! Негодяи не будут покушаться на его жизнь, пока не узнают, где спрятано золото! А он тем временем придумает, как посчитаться с ними за Амину!

Архип совладал со своими нервами, обрёл спокойствие и выдержку, необходимую для борьбы с опасностями. К нему вернулся здравый смысл, он снова стал самим собой.

Теперь у него была цель – поскорее убедиться в наличии золота и использовать его, как просила перед смертью Амина, на восстановление сожжённого сабарманами умёта. «Как же энто сделать?» – думал Архип. И, размышляя, смотрел на старуху, которая выметала чилиговым веником из землянки сор. «Мож, обспросить у неё?» – мелькнуло в голове. Но древний вид убогой Пелагеи как бы упрекнул его в постыдности мыслей. И тогда Архип посмотрел на неё другими глазами.

Выметая сор на улицу, старуха закрыла дверь. Она поставила на стол узелок и стала выкладывать из него еду.

– Дык что, будешь ожидать Чубатова, Архипушка? Он уже скоренько заявится из лесу.

Архип встал, потянулся и присел на табурет.

– Ты чего на мя волчицей зыркаешь, Пелагея? – спросил он. – Уж не серчай, коли что не эдак брякнул.

Старуха расставляла деревянные чашки с едой, сохраняя прежнее холодное выражение лица. Архип посмотрел на неё с обезоруживающей улыбкой:

– Уж не мыслишь ли ты, что это я отравил Амину, Пелагея?

На этот раз добрая старуха на смогла удержаться от скупой улыбки.

– Ещё скалиться удумал, пострел! – выразительно прошепелявила она. – Барыня сама яд приняла, не сумлеваюсь я. А ведь ещё маленько пожить-то могла.

– Ты думаешь, что это я её довёл?

– Ещё чего. Ты на эдакое не способен, Архипушка.

Насытившись, казак вышел на улицу. В это время из леса появились друг за другом увешанные дичью Чубатый и Салим. Поджидая их, Архип поднял голову к небу и посмотрел на росшую рядом с землянкой осину.

В это время подул ветерок и заиграл листочками деревца. Серебристое мерцание изнанки то и дело сменялось зелёными всплесками лицевой стороны листьев, и это чередование словно опутывало осину сверкающей, переливчатой паутиной.

Полуденный зной ещё не успел испарить из земли ночную влагу, и утреннее небо, голубое, без единого облачка, ещё не пылало солнечным жаром. Ни к землянке, ни к деревьям – ни к чему ещё не притронулся наступающий день, и в этой первозданной свежести всё казалось гораздо более красочным и значительным, нежели будет уже в полдень. Ещё веяло недавним сном от речного берега, безмятежна была и водная гладь Сакмары. Только радостное утреннее щебетание птичек пронизывало тишину. Но и эти трели лишь оттеняли и делали более ощутимым тишину и умиротворение жизни, вступавшей в свой новый день.

– Куда это ты засобирался, Архип? – спросил, приблизившись, Чубатый, сваливая добычу у двери землянки.

– На кудыкину гору журавлей щупать, – огрызнулся неприязненно казак.

– А я, грешным делом мыслю, что с умёту улизнуть навострился, – хищно оскалился Чубатый, выпрямляясь.

– С чего это ты высосал? – нахмурился Архип, чувствуя себя неловко.

Чубатый снял с плеча ружьё, прислонил его к землянке и хитро прищурился.

– А что тебя здесь теперь держит? – то ли сказал, то ли спросил он. – Хозяйка отдала Аллаху душу. Теперь тебя сам чёрт здеся не удержит!

Тон, который Чубатый выбрал для разговора, не понравился Архипу. Он мысленно ругнул его «маленьким язычком», а вслух сказал:

– Ежели бы я пожелал, то и хозяйка не сдержала бы! – Он посмотрел на безоблачное небо и, перекрестившись, добавил: – Царствие ей небесное.

– Тогда чего сейчас не уходишь? – полюбопытствовал Чубатый. – Сейчас тебя никто и удерживать не станет?

– А сам чего в умёте ошиваешься? – окинул собеседника полным презрения взглядом Архип. – Ты ведь тоже здесь надолго оставаться не собирался?

– Дык я, как ты, – вздохнул притворно Чубатый. – Ты отсель подашься, тогда и я зараз следом причыплюсь.

– Как банный лист к заднице?

– А хотя бы и эдак. Мне не зазорно.

– И ты мыслишь, что я тебя бы с собой взял, коли уходить вздумал?

– Да и не взял, я всё одно за тобой бы пошагал. – Чубатый хихикнул и с вызовом посмотрел на казака. – Что, палкой бы тогда отмахался от меня, как от пса шалудивова?

Слушая собеседника,