Четверокнижие - Янь Лянькэ
— По дороге к поселку всюду расставлены КПП, как вы пройдете?
— Здесь оставаться — тоже смерть, — твердо ответил Писатель.
И стало так.
Ученый с Писателем простились и вышли из казармы. Солнце забралось на середину неба, и раздался голос:
— Зайдем к Мальчику, вдруг у него дома найдется что годное.
— Это воровство! — заорал Писатель. — Ученые люди, а туда же!
И толпа прошла мимо дома Мальчика. Несколько десятков человек. Одни несли свои узлы в руках, другие на коромысле, третьи — закинув за спину; люди шагали за Писателем, разбредясь нестройной толпой по дороге, уходили прочь от песков Хуанхэ. Ученый стоял в воротах лагеря, и глаза его смотрели растерянно. Он не пошел со всеми, он верил, что Мальчик вернется. Верил, что Мальчик передал начальству рукопись. Ученый смотрел вслед толпе солагерников, пока последние силуэты не разотка-лись в весеннем мареве.
3. «Мальчик небесный», с. 427–433
Люди старались держаться вдалеке от больших дорог, шли заросшими тропками. Шли туда, где лежал большой мир. Миновал полдень, солнце поползло на запад, люди обливались потом. Бросали на землю ненужные вещи, башмаки, шапки, кофты. Лишние брюки. Но котелки никто не выбрасывал.
К вечеру прошли больше десяти ли. Несколько отставших плелись сзади, словно овцы, отбившиеся от стада. Добрались до зеленой поляны, там Писатель велел людям остановиться, нарвать съедобной травы, собрать хворосту, подождать отставших. Несмотря на усталость, людей переполняло возбуждение, ведь они вместе затеяли побег. Развели на поляне костер, принесли воды, сварили ужин. После ужина устроились на ночлег в заросших травой ложбинах. Смотрели в звездное небо, и один человек запел. Запел известную революционную песню, торжественную и героическую, под названием «Вперед по широкой дороге». В песне были такие слова:
Дорога ведет нас вперед,
Туда, где свобода и свет.
Шагай же отважно,
И в жизни твоей
Скоро наступит рассвет.
Сначала пел один человек, потом песню подхватили. И запели хором, а кто не знал слов, тянули мелодию. Пустыня тонула в бескрайнем звездном безмолвии. И волны песни разгоняли безмолвие к далеким окраинам пустыни. И вот, люди устали петь, умолкли, залезли под одеяла, уснули. Проснулись с рассветом и увидели, что не все вещи лежат на своем месте. Осмотрелись, пересчитали друг друга и нашли, что сбежали двое молодых заключенных, один — ассистент кафедры, второй — доцент, оба сотрудники столичного Политеха.
— Что пропало? — спросил Писатель.
Несколько человек ответили понуро:
— Пятиконечные звезды.
Писатель замолчал. Люди помянули воров крепким словом и тронулись в путь. Ночью спали, днем шли, опираясь на палки; чтобы насытиться, варили дикие травы, спали под открытым небом пустыни, искали места, где меньше ветра. Ночью спали, днем шли, песен больше не пели, ложились и засыпали. Ночью спали, днем шли, и стало так, но стало ненадолго, как цветок, распустившись, скоро опадает. За пять дней беглецы обогнули девять участков зоны перевоспитания, четыре деревни, семь пропускных пунктов, и вот в нескольких ли впереди завиднелся поселок. Главная дорога тянулась к поселку, словно веревка. Все знали, и Писатель знал: главное — миновать поселок, миновать штаб зоны перевоспитания. Дорога из поселка ведет в уездный центр, а оттуда ходит автобус в окружной центр, а в окружном центре можно сесть на поезд. Поезда поедут в разные стороны, отвезут людей по домам, к женам, к детям, к родителям, и каждый сядет за стол со своими родными.
Завидев впереди поселок, люди убавили шаг. Дома стояли, похожие на копны сена, серые бугры на земной тверди. Пустые. Мертвые. В поселке не слышалось ни голоса. Редкие дымки над домами тянулись к небу безмолвно и горделиво. Полуденное солнце слепило, не давало поднять веки. Люди встали на месте и решили отправить вперед разведчиков. Вызвались двое мужчин помоложе, ушли крадучись и скоро примчались назад с испуганной белизной на лицах. Спрашивают их: что там? Говорят: доцент с ассистентом, которые четвертого дня украли наши звезды, лежат мертвыми у самого въезда в поселок. Трупы брошены у дороги, словно два снопа сухой соломы. Говорят: а вокруг рассыпаны наши красные цветки и пятиконечные звезды, которые раздавал Мальчик. Говорят: а еще на том перекрестке стоит хибара, из двери торчит пулемет, рядом табличка, на табличке слова:
ПАТРИОТИЧЕСКИЙ КПП
— Разделимся и, когда стемнеет, обойдем поселок с двух сторон, — поразмыслив, решил Писатель.
И вот, люди разбились на два отряда, каждый со своим командиром. Луна поднялась на небо, и один отряд свернул влево от главной дороги, другой двинулся направо. Снова пробирались тропинками. Тропинками, непохожими на тропинки. Иногда приходилось идти согнувшись. Иногда — лезть ползком. Наконец отошли подальше, выпрямили спины, зашагали быстрее. Все молчали. Люди боялись отстать, бросали котелки, чашки. Небо почернело, луну затянуло тучами, не видно было ни зги. Утром, когда рассвело, отряды встретились в ложбине поодаль от главной дороги. Думали, патриотический КПП вместе с поселком остался позади. Но оказалось, что встретились они на том же самом месте, где накануне простились. Брошенные у тропы вещи так и лежали, где их бросили, и лента, которую беглецы повязали перед уходом на деревце, так и висела на деревце.
Люди погрузились в уныние, но вечером Писатель тщательно выверил, где находится север, где запад, где юг и где восток, люди снова разделились и стали огибать поселок с двух сторон. На другое утро встретились в неприметной ложбине поодаль от главной дороги, но оказалось, что в той же самой ложбине они прощались вчера и третьего дня. Брошенные вещи так и лежали на старом месте, ленточка с поясом послушно висели на маленькой со-форе. Люди отчаялись, люди не понимали, почему не могут обойти поселок полем. Решили днем отправить разведчиков проползти вперед и посмотреть, что там такое. И расставить на тропах метки. Отправили на разведку несколько мужчин помоложе; на корточках и на животе поползли они в поля с двух сторон от поселка и увидели, что по обе стороны поселка раскинулись пойменные болота. Сплошные болота, насколько хватало взгляда. Была весна, в верхнем течении Хуанхэ разлилась, напитавшись талыми снегами, и низины вдоль реки на сто ли от берега затопило водой. А поселок стоял на холме, с двух сторон облепленном могилами. Все могилы были свежие, прошлогодние, могилы лепились друг к другу, точно грибы после весеннего дождя. Могилы, могилы, могилы, сотни, тысячи могил, до самого окоема, до
