Колин Маккалоу - Травяной венок. Том 1

– Разве через нее нет мостов? – раздраженно спросил Сулла.

– В этих местах, чтобы построить мост, требуется такое инженерное искусство, какое местным народам неведомо. Я знаю, что Александр Великий наводил мост через Евфрат, но ниже по течению и в другое время года.

Сулла пожал плечами:

– Что ж, у меня нет инженеров, но нет и времени. Мы должны достигнуть цели и вернуться, пока перевалы свободны от снега. Хотя, я полагаю, мы пойдем обратным путем через Северную Сирию и Аманские горы.

– Куда мы направляемся, отец? – спросил, улыбаясь, Сулла-младший. – Теперь мы достигли Евфрата, и ты увидел его…

– Но я еще не насмотрелся! Поэтому мы пойдем на юг вдоль берега, пока не найдем надежной переправы.

Возле Самосаты река все еще была чересчур быстра и широка. Местные жители предлагали переправу на своих плоскодонных лодках, но Сулла, осмотрев их, отказался.

– Мы пойдем дальше на юг, – сказал он. Следующая переправа была возле Зевгмы, у границы Сирии.

– Как там в Сирии после смерти Грипа, при Цизицене? – спросил Сулла у местного жителя, говорившего по-гречески.

– Не могу сказать, римский господин – отвечал тот. Когда армия уже была готова к выступлению, могучая река вдруг успокоилась. И Сулла решился:

– Будем переправляться на лодках, пока есть возможность.

На другом берегу он вздохнул с облегчением, хотя от него не ускользнуло, что его солдаты переправлялись как будто через загробный Стикс,[108] боясь попасть в царство мертвых. Он собрал офицеров и проинструктировал их, как поддерживать дух солдат. Сулла-младший слушал внимательно.

– Мы пока не возвращаемся домой, – говорил Сулла. – Поэтому нужно поднять настроение солдат и вселить в них уверенность. Я сомневаюсь, что в пределах нескольких сот миль вокруг есть хоть одна армия, способная победить нашу, – если такая армия есть вообще. Скажите солдатам, что ими командует Луций Корнелий Сулла – великий полководец, не чета всяким Тигранам и Суренам Парфянским. Скажите, что мы первая римская армия, пересекшая Евфрат, и уже одно это служит гарантией нашего успеха.

Ввиду наступления лета и жары Сулла не хотел спускаться на равнины Сирии и Месопотамии: жара и монотонность похода деморализуют солдат быстрее, чем препятствия и неизвестность. Поэтому от Самосаты он повернул вновь на восток, направляясь к Амиде, городу на Тигре. На север лежала Армения, на юг – Парфянское царство, но сама эта пограничная территория ничьими войсками не охранялась. Армия Суллы продвигалась пламенеющими маковыми полями. Одной из главных забот оказалось пополнение провианта, так как, хотя земли там кое-где и возделывались, на продажу у местных жителей находилось немного.

По пути они проходили небольшие государства и княжества, укрывшиеся в долинах среди гор. Путь был легким, поскольку преодолевать горные хребты им не приходилось. В Амиде Суллу встретили двое из местных правителей, которые, прослышав о его мирном походе через их государства, полюбопытствовали взглянуть на римскую армию. Имена их Сулла счел непроизносимыми, но каждый из правителей, дабы украсить свое имя, добавлял к нему греческий эпитет, поэтому Сулла решил так и именовать одного Эпифаном, а другого – Филоромеем.

– Почтенный римлянин, ты – в Армении, – очень серьезно заявил Эпифан. – Всемогущий царь Тигран осведомлен о твоем прибытии.

– И он находится неподалеку, – так же серьезно продолжил Филоромей.

– Неподалеку? Где? – осведомился Сулла, скорее заинтригованный, нежели испуганный.

– Он планирует построить столицу южной Армении, и уже наметил место, – продолжал Эпифан. – Город будет называться Тигранокертом.

– И где он будет расположен?

– На востоке от Амиды, приблизительно в пятистах стадиях отсюда, – отвечал Эпифан.

Сулла быстро вычислил:

– Около шести миль.

– Вы ведь не собираетесь туда идти?

– А почему бы и нет? – возразил Сулла. – Я никого не убиваю, не разрушаю храмы, не мародерничаю. Я иду с миром – поговорить с царем Тиграном. Я попрошу вас об одолжении: пошлите весть царю Тиграну в Тигранокерт о том, что я иду к нему с миром.

Глава 3

Послание Митридата Понтийского запоздало, так как Тигран был уже хорошо осведомлен о продвижении Суллы и пребывал в недоумении: что ищет Рим к востоку от Евфрата? Тигран не верил в миролюбие Суллы, но размеры его армии не внушали опасений в завоевательских намерениях. Вопрос для Тиграна состоял в том, следует или нет атаковать Суллу: как и Митридат, Тигран боялся самого слова «Рим». В конце концов он счел за благо выждать и не нападать первым. Пока же он решил выступить навстречу Сулле со своей армией.

В путаном и злом письме Митридата, адресованном Тиграну, сообщалось, что Гордий мертв и что Каппадокия вновь в руках римской марионетки царя Ариобарзана, ибо римлянин (оставшийся неназванным) во главе киликийской армии вторгся в Каппадокию, вынудив Митридата отступить. Тот писал, что находит неразумным завоевывать Киликию без Каппадокии, и в заключение призывал Тиграна отложить их встречу на равнинах Нижней Киликии.

Никто из них двоих не знал тогда, что из Каппадокии Сулла решит не возвращаться в Тарс, а двигаться дальше и что, прежде чем его ответное послание достигнет Митридата, римлянин уже появится у Тиграна на пороге, в Армении. Поэтому Тигран послал предупреждение о приближении Суллы своим парфянским сюзеренам в Селевкию-на-Тигре.

Он встретил римлянина на Тигре, в нескольких милях западнее своей будущей столицы. Выйдя на западный берег, Сулла увидел на восточном берегу лагерь Тиграна. В сравнении с Евфратом Тигр казался речушкой: примерно вдвое уже, с мутными коричневыми водами, он не имел и десятой доли притоков, которые вливались в Евфрат. Не питало его и такое количество горных снегов и родников. Ниже по течению от Евфрата к Тигру были прорыты каналы, чтобы помочь последнему благополучно достичь Персидского залива.

«Кто к кому придет?» – задавался вопросом Сулла, располагаясь хорошо укрепленным лагерем на западном берегу и ожидая, переправится ли Тигран первым. Тигран, движимый любопытством, вскоре сделал это: дни шли, а Сулла не показывался, и ждать тому стало невтерпеж. Было спущено на воду царское судно с позолоченным корпусом, управляемое шестами и защищенное от солнца золотым с пурпуром тентом, под которым стоял инкрустированный золотом, слоновой костью и камнями трон.

Царь въехал на деревянный причал в золотой колеснице, которая так сверкала, что ослепила собравшихся на западном берегу. В колеснице, за спиной у царя стоял раб, державший зонт, также позолоченный и инкрустированный камнями. Укрывшись за щитами, Сулла с сыном наблюдали за сценой отплытия.

– Как же он выйдет из положения? – проговорил заинтригованно Сулла-старший.

– Что ты имеешь в виду?

– Царскую спесь! – усмехаясь, ответил Сулла-старший. – Он ведь не может ступить на этот помост своей царской ногой, а ковра ему не постелили.

Но проблема вскоре разрешилась. Двое коричневых рабов вышли к колеснице, сложили в форме сиденья руки и опустились на колени. Царь Армении осторожно опустил свой монарший зад на их крепкие руки и был с предосторожностями перенесен на трон. Пока паром плыл по медленно несущей свои воды реке, царь Тигран сидел неподвижно. Судно пристало к западному берегу, и, хотя здесь не было мостков, весь процесс был повторен в точности. Рабы подхватили на руки царя и ждали, пока другие рабы перенесут золотой трон. Когда за спинкой трона встал раб – держатель зонтика, царя перенесли и поместили на трон.

– Вот это здорово! – восхитился Сулла.

– Здорово? – переспросил сын.

– Он перехитрил меня, юный Сулла! Не важно, на чем я буду сидеть: даже если я буду стоять, он все равно будет возвышаться надо мной.

– И что теперь делать?

Скрытый за щитами от противника, Сулла-старший подозвал раба-телохранителя.

– Помоги мне снять это, – показал он на кирасу.

Освободившись от кирасы, он сменил пурпурную тунику на другую, груботканую, подвязался веревкой, накинул на плечи выгоревший на солнце крестьянский плащ, а на голову надел широкополую соломенную шляпу.

– При слишком ярком солнце, – подмигнул он сыну, – старайся быть в тени.

Пробираясь через стражу к трону, на котором Тигран сидел, как статуя, Сулла был похож на одного из местных простолюдинов. Поэтому царь не обратил на него ровно никакого внимания и продолжал, нахмурясь, пристально глядеть на римское войско, выстроившееся неподалеку.

– Приветствую тебя, царь Тигран. Я – Луций Корнелий Сулла, – сказал по-гречески Сулла, подойдя к трону и сняв шляпу.

Царь был поражен вначале сиянием золотых волос Суллы, затем – цветом его холодных глаз. Для того, кто в жизни видел глаза только темного цвета, эти казались завораживающими, роковыми.

– Это твоя армия, римлянин? – спросил Тигран.