Тамара. Роман о царской России - Ирина Владимировна Скарятина

выйдя оттуда и двинувшись в обратный путь, я услышала знакомый взрыв смеха и узрела Ваньку, который, возвышаясь над стоявшей на страже горничной, завопил: "Ура Тамаре! Вечно делает что-то не то в неподходящее время! Да благословит её Господь, нашу нищую скотинку!"

В гостиной уже ждали мои посажёные родители, Дедуся с двоюродной бабушкой Натальей, и когда я опустилась перед ними на колени – с большим трудом из-за моего тяжёлого платья, – они по очереди благословили меня золотой иконой. Затем появился шафер жениха с гигантским букетом белых роз, перевязанных широкой муаровой лентой, вручив мне его с обязательными словами: "Жених в церкви".

Это послужило для нас сигналом садиться в наши экипажи. Следуя старой традиции, мои родители не поехали до храма вместе со мной, а присоединились ко мне уже у него. Итак, предшествуемая Ванюхой, моим маленьким пажом, который нёс икону, я разместилась в первом ландо вместе с Дедусей, двоюродной бабушкой Натальей и Танькой, в то время как Папуся, Мамуся, Ванька и Бэй сели в следующее, а Няня и мисс Бёрнс ехали за ними в третьем, запряжённом Смелой и Белой, которых подстригли и почистили специально для этого случая.

В церкви я взяла Дедусю под руку, и мы прошли мимо огромной толпы людей, собравшихся на тротуаре, чтобы поглазеть на свадьбу, мимо почётного караула с обнажёнными саблями и мимо гостей – в центр нефа, где и стоял Алексей в полной парадной форме, имея божественно красивый вид и ожидая, пока я займу своё место слева от него.

Перед нами, недалеко от ведущих к алтарю ступеней, стоял аналой, затянутый серебряной тканью, на котором лежал Новый Завет в переплёте из алого бархата с золотом, и рядом с ним – золотой крест. Именно там практически всегда совершались таинства венчания и сейчас ждали священник и дьякон в своих сверкающих рясах из серебряной и золотой парчи. Позади нас парами выстроилась длинная колонна друзей жениха и невесты во главе с Ванькой, стоявшим прямо за мной, – офицеры полка императорской гвардии, сослуживцы Алексея. Во время церемонии их обязанностью было держать над нами золотые венцы, а также, неся их, следовать за нами, ведомыми батюшкой, в троекратном хождении вокруг аналоя. Это являлось для них трудным делом, поскольку они должны были быть очень осторожны, чтобы не наступить на шлейф невесты. И венцы не раз переходили из одних рук в другие.

Стоя рядом с Алексеем, я видела – и обоняла, – что он подкрепил себя перед предстоявшим испытанием водкой и красным вином.

"Славою и честию венчай я". Трижды произнёс священник ритуальные слова, и каждый раз я краем глаза наблюдала за прекрасным профилем Алексея. "Славою и честию …" Мне было интересно, о чём он думал.

Не помню, чтобы я во время службы размышляла о чём-то другом, и всё прошло как во сне. Когда она завершилась, по Церкви разнеслось традиционное песнопение торжествующего ликования. Я стала замужней дамой! Я стала женой Алексея.

Опираясь на его руку, я вышла из церкви, и мы, лишь вдвоём с ним в небольшой коляске, поехали к нашему дому, где устраивался приём. А там нас уже ждали Папуся и Мамуся, держа традиционное приветственное серебряное блюдо с чёрным хлебом и солью. Затем мы бок о бок разместились перед мраморным камином в гостиной, теперь уже уставленной цветами, стоя на Мишке Медведе, которого по моей настоятельной просьбе не убрали, как планировалось изначально.

"Кто-нибудь обязательно споткнётся и упадёт на этого никчёмного зверя", – проворчал Папуся, всё ещё думая о своём утреннем казусе. Однако Мишка остался, и, скрытая, к счастью, под длинными складками своего свадебного платья, я наконец сбросила тесные атласные туфельки и со вздохом облегчения встала в одних чулках на любимую и такую мягкую Мишкину шёрстку.

Гостям с огромных серебряных блюд раздавали высокие бокалы с шампанским, а также традиционные шёлковые мешочки со свадебными сладостями. Небольшие мешочки, размером с ридикюль, были оформлены в цветах двух родов с тиснёными инициалами жениха и невесты. В данном случае моими цветами были голубой с золотом, а Алексея – красный с серебром.

Когда приём подошёл к концу и мы пожали руки последнему гостю, я сделала попытку опять надеть обувь, но не смогла! Мои распухшие ступни отказывались вновь влезать в столь тесное пространство, и я соскользнула с Мишки в полном свадебном облачении, оставив на его спине лишь пару белых атласных туфель.

Между приёмом и ужином мне разрешили, сняв свадебное платье и вуаль, отдохнуть с часок на кровати. Алексею было приказано меня не беспокоить, и, благодарная за передышку, я лежала совершенно неподвижно, закрыв глаза и слушая певучий голос Няни, которая, поглаживая меня по волосам, повела одну из моих самых любимых старых историй – о свадьбе, случившейся в незапамятные времена первого князя Руси, моего пра-пра-пра (и ещё около сорока "пра") деда Рюрика. Но как раз в тот миг, когда я уже собралась задремать под успокаивающими чарами знакомых слов, слышанных мною много раз на протяжении своей жизни, пришло время вставать и вновь облачаться к ужину, или "банкету", как напыщенно назвала его Няня.

Обожаемая старушка вмиг к нему подготовилась, представ в своём новом сером атласном платье, отделанном кружевами, и серой же шляпке ему в тон, тогда как мисс Бёрнс в кои-то веки надела коричневое шёлковое платье с золотым шитьём. Эти новые наряды были подарены им Мамой в честь моей свадьбы, и лишь старый доктор Руковский упрямо влез в свой видавший виды зеленовато-чёрный сюртук, наотрез отказавшись надевать что-либо новое.

"В этом сюртуке я был на девочкиных крестинах, и в нём же я увижу её свадьбу", – твёрдо заявил он, хотя древний сюртук, который некогда так хорошо на нём сидел, теперь, казалось, вот-вот должен был лопнуть, зловеще треща по швам с каждым его вздохом. К тому же в нём не раз заводилась моль, оставив на животе характерный узор из маленьких дырочек.

Дрожа всем телом, как и случалось всегда, когда меня днём отправляли на часик поспать, а потом заставляли вставать, я вымыла лицо и руки холодной водой и стояла так смирно, как только могла, пока на меня вновь надевали тяжёлый свадебный наряд.

Когда я была готова, за мной пришёл Алексей, и, взявшись за руки, мы с ним отправились в гостиную под звуки радостного марша. Так как гостей оказалось очень много, слишком много даже для большой столовой, "банкет" был накрыт в Хрустальной бальной зале, где камерный струнный оркестр, скрытый за высокими цветущими растениями,