Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Такова в общих чертах схема отбывания повинности подводной. Конечно, на практике было все это не так просто, и нередко возникали трудноразрешаемые конфликты и споры, доходившие до разбора п. державцы, а то и самого в. князя.

Являясь на стан исполнять подводную повинность, житель должен был иметь уверенность, что в следующем стану его сменят и уставшие лошади вернутся домой. Поэтому, если смены не было и со следующего стана приходилось, не отдохнувши, дальше ехать на той же подводе, на тех же лошадях, то, конечно, это вызывало нарекания со стороны тех, кому приходилось неожиданно для себя ехать дальше. Обязанность обменивать подводы в определенном пункте нужно было исполнять аккуратно, ибо неаккуратность в таком деле расстраивала всю систему подвод и вносила путаницу в выстатченье подвод.

Окрестное население приписывалось к определенному стану и должно было исполнять свое повиноватство на пути в обе стороны от своего стана. Устанавливалась определенная очередь для отбывания повиноватств, и волости чередовались в своей очереди. Для волостей устанавливалась очередь по неделям, а затем для отдельных сел устанавливалась очередь для исполнения подводной повинности.

Разверстка очередей к стану устанавливалась по общему согласию на собрании жителей и представителей всей волости. Мещане и волощане собирались на собрание, вече, и обсуждали вопрос об отбывании подводной повинности, об установлении очередей.

Небрежность в отбывании подводной повинности расстраивала всю систему подвод. Поэтому и выходили споры и пререкания, если кто-либо в системе дачи подвод не исполнял своих обязанностей и не «обменивал подвод». Вот пример таких споров и пререканий. Жаловался пан Богдан Сенкевич Гостский на княгиню Марию Семеновну Ровенскую, что она не обменивает его подвод, гостских, в Ровно. Спор разбирал в. кн. Александр[321].

Подводная повинность разверстывалась по неделям. Например, удобельчане. «помогивали семую неделю» волости Бчицкой в подводах, таким образом, установлен счет по неделям и вол. Худые Белки отбывали свое повиноватство раз в 7 недель.

Набор подвод в месте происходил таким образом. Приезжее лицо, имевшее господарский лист, предъявляло его наместнику, да наместник давал вижа, с этим вижом посол набирал иное число подвод[322]. Конечно, такой обход места для сбора подвод был не особенно легким и был достаточно хлопотным; могли быть и злоупотребления, и все-таки не всегда можно было найти необходимое число подвод, какое требовалось для послов либо для артиллерийского обоза.

На станах стерегли волощане и мещане «свои недели», ожидая проезжих. Когда приходила пятая или шестая неделя, волость посылала определенное число подвод, «выряжала»: их на стан, когда приходили на стан, давали грош вряднику, заведовавщему отбыванием подводной повинности.

* * *

С подводной повинностью (выстатченьем подвод) тесно соединялась и стация, т. е. доставка всего необходимого проезжающим, все равно, будет ли это в. князь со своею свитою или его послы и гонцы по тем либо иным важным делам.

Давать стацию значило дать помещение натурою, живность, припасы, необходимые для в. князя либо для послов, затем все необходимое для обоза, для лошадей – сено и овес, дрова для отопления и приготовления пищи: всем этим волость поднимает господаря или послов в. князя[323].

«Рядити станы и поднимати» стациями – это повиноватство несли волости, лежавшие вдоль путей В. княжества Литовского.

«Нас и послов наших великих» – указывают господарские листы круг лиц, имевших право на стацию.

Внутри группы лиц, несших подводную повинность, дача подвод намечалась путем розметов. Собирались на сходку и сообща покладали розметы[324]. Это – общая система разверстки денежных платов и служб в волости, розметы: она применялась и для «подыймованья стацеями».

При проезде господаря либо его послов давали все необходимое для проезжающих[325]. Давали натурой по известной раскладке среди лиц, обязанных давать стацию. Давали живность: баранов, яловиц, вепрей, волов, кур, цыплят, гусей, в постные дни давали рыбу; затем давали хлеб; далее – напитки: пиво и мед; наконец, для отопления помещения – дрова, для освещения – лою на свечи в комнатах. Таковы основные составные части стации на господаря и его великих послов. Разверстка делалась по обычному подсчету населения. Если существовал перевод на деньги, то давали деньгами вместо натуры, припасов. Допускались изменения в составе состава стации, в различных местностях, но основа оставалась неизменной.

С дачею стации соединялась и повинность – в случае нужды – давать натурой помещение для господаря либо для послов. Такая повинность постоя ложилась на местное население, жителей окрестных сел, если останавливаться приходилось в селе, например при ловах господарских, либо на мещанство, когда останавливаться приходилось в месте. Постой вызывал неудовольствие тех, на кого он ложился, и потому влиятельные люди старались освободить себя и свои усадьбы от повинности постоя. Целый ряд лиц обращался к господарю с просьбою об освобождении от постоя, и господарь «з ласки своее господарское» давал просимое вызволенье как панам, так и мещанам[326].

* * *

Указанные повинности составляли основу, ложились они тяжелее других и поэтому им население уделяло больше внимания. Но существовали и другие повиноватства – работы для замка господарского или для обоих вместе, где существовали рядом и двор, и замок господарский.

Обычные работы по постройке и ремонту зданий в замке и воре лежали на местном населении, экстраординарные работы исполнялись при участии пришлых рабочих. Таким образом, общий круг работ выяснялся заблаговременно и затем развертывался среди населения. Интересно деление самих построек по комнатам, так что одна группа податная, село или волость, робила известные комнаты, другая группа населения – другие комнаты и пристройки, подобно тому как села и волости робили отдельно мост через реку и отдельно мост через перекоп. Так развертывались отдельные составные части, сени, светлица, кухня и т. д.[327]

Круг сельскохозяйственных работ на дворцовых или замковых полях был неодинаковый. Например, работы, связанные жатвою, были ограничены в одних местностях тем, что жали жито и клали его в копы, а в других местностях, кроме того, заставляли и перевезти и «робити в гумне». Точно таким же образом варьировались в деталях работы, связанные с косьбою сена[328].

Приходилось также исполнять и другие работы: копать перекопы около гумна и двора, «городить плоты». Где это было новиною, раздавались жалобы на отяготительное нововведение и просили господаря отменить эту новину. Гатили мещане гребли у млынов, например, в Овруче гатили слуги ордынские, мещане и волощане господарские. Если гребля была длинная и повинность гатить греблю лежала на небольшой группе населения, то члены этой группы, чувствуя себя обремененными и обиженными, заявляли о своем неудовольствии и уходили