Путь воина - Арсений Евгеньевич Втюрин

две половинки от плеча до пояса. Каким-то неуловимым и лёгким движением араб смог своим клинком отклонить в сторону оружие врага.

– Будь осторожней, старик, а то этой железкой можешь сам себе по ноге попасть! А это больно! – прозвучал звонкий и дерзкий голос.

В свою очередь меч молодого воина сверкнул сбоку, метя в бедро противнику и вынуждая того парировать удар щитом.

Оба отступили на два шага назад, переводя дух и подготавливаясь к следующей схватке.

– Оказывается, ты совсем неплох! Признаюсь, не ожидал от тебя такой прыти! – Христианин снова шагнул вперед.

И тут же мечи Масуда пришли в движение, описывая в воздухе замысловатые фигуры, создающие вокруг его тела щит из сверкающих клинков.

– Ну, ты меня, араб, такими фокусами не удивишь! – Воин рванулся вперёд, сминая движущуюся защиту врага своим мечом и щитом.

Звон металла о металл наполнил воздух. Противники осыпали друг друга тяжёлыми ударами, норовя попасть в наиболее уязвимые и не защищённые доспехами участки тела. Но мастерство обоих во владении оружием было столь высоко, что ни один из них не мог добиться сколь-нибудь заметного преимущества.

Все же юность с её хитростью и изобретательностью смогла победить зрелость с накопленной мощью и опытом.

Араб поймал момент, когда христианин, отбивая его удары мечом и щитом, открыл свой бок, даже не подозревая, какой гадкий сюрприз для него уготован.

Масуд, вспомнив уроки своего учителя Тарока, подбил ступнёй опорную ногу врага на уровне икроножной мышцы, и воин, потеряв равновесие, всей массой закованного в железо тела рухнул навзничь. Он попытался сгруппироваться, но не успел. От сильного удара о землю шлем слетел с головы христианина и откатился на несколько локтей в сторону, обнажая бритый череп и сверкающие гневом ярко-голубые глаза.

– Ах ты, гадёныш! – вскричал он, встав на одно колено и затем поднимаясь на ноги. – Так ты ещё подличаешь! Честно оружием биться не хочешь?

Воин уже готов был броситься на своего врага.

– Остановись, Родберик! Не надо больше сражаться! Посмотри на меня! – Масуд снял с головы шлем, открывая взору противника своё потное лицо, и положил оба меча на землю.

– Кто ты, откуда знаешь моё имя? – христианин явно не узнавал своего соперника.

– Когда-то тебе дважды пришлось спасать мальчика, который бился в клетке с волком в амфитеатре города Трира.

– Неужели? – в голосе воина слышалось удивление и недоверие. – Я помню, что оставил тебя у ворот дома ювелира. Куда же ты сбежал? И как твоё имя, я никак не могу его вспомнить!

– Тогда моё имя было Рус, я родом из Биармии. Но я никуда не убегал. Когда ты вошёл в дом, появились слуги работорговца. Того самого, с кем у тебя ссора тогда вышла. Они ударили меня сзади дубиной по голове и подумали, что я умер, а потому бросили тело в городской ров. Но, как видишь, не до конца добили. Жив остался. Утром мимо проезжали купцы, подобрали и выходили меня, а уж потом продали в рабство в Кордову.

Родберик окончательно успокоился, тоже положил оружие на землю, подошёл и встал в двух шагах напротив Масуда.

– Ну ты и вырос, малыш! – Он задумчиво окинул его с ног до головы враз потеплевшим взглядом. – И кем теперь стал? Я, конечно, уже догадываюсь, но лучше расскажи сам.

– Меня ребёнком купил Абу-Сирхан, сановник эмира Кордовы. Он дал мне новое имя – Масуд! С тех пор я живу в его дворце и во дворце эмира. Хоть я по-прежнему раб Абу-Сирхана, но не чувствую этого.

– Знаю твоего хозяина, достойный во всём вельможа, а самое главное, умный и честный человек. Жаль, что не он ваш эмир! А имя тебе он хорошее дал. Ведь оно означает счастье и удачу!

– Он сделал меня личным телохранителем эмира Аль-Хакама и начальником охраны его сына принца Абд ар-Рахмана.

– Уж не тот ли ты Масуд, которого арабы называют Блистательным, самый лучший из воинов эмира? Это прозвище, как я слыхал, тебе дали за блестящие доспехи – подарок самого эмира Аль-Хакама. Их он тебе преподнёс после победы на воинских игрищах в честь дня его рождения! – Воин удивлённо покачал головой. – Что ты делаешь здесь?

– Эмир поочерёдно отправляет всех своих телохранителей командовать небольшими отрядами в те места, где идут войны. Он считает, что его охрана не должна забывать, как держать в руках оружие и быть постоянно готовой к бою.

– В этом я с ним согласен! – Родберик весело улыбнулся. – Как же ты со своими людьми ухитрился попасть в нашу ловушку?

– По приказу эмира я со своим конным отрядом направлялся в Сарагосу, где должен был забрать какого-то знатного бербера и доставить в Кордову. По пути мы нагнали отряд пеших воинов, шедший из Флиша в Касле по берегу Эбро на усиление гарнизона. Остальное ты сам знаешь.

– Так это, оказывается, не твои люди? – Удивление отразилось на лице Родберика.

– Нет, не мои.

– И тебе захотелось выехать на поединок?

– А что мне оставалось делать? У тебя воинов, как я вижу, в три раза больше. Нас загнали на речной обрыв, отступать некуда. Так лучше уж погибнуть с честью в бою и с оружием в руках, как знаменитый Хруодланд, чем утонуть в водах Эбро!

– Ты хорошо сказал, Масуд! Это слова настоящего мужчины и воина! Но откуда тебе известен Хруодланд, ведь арабы о нём никогда не вспоминают?

– Во дворце Абу-Сирхана начальником стражи служит старик-славянин по имени Сахир. Хороший воин и мудрый человек. Он участвовал в битве при Ронсевальском ущелье и остался жив. Так же, как и меня, его забрали в плен и затем продали в рабство. Сахир часто вспоминал о Хруодланде, о франкском короле Карле и битвах, в которых участвовал. А еще… – Масуд выдержал небольшую паузу, глядя в лицо Родберику, – я рассказал ему о нашей с тобой встрече в Трире и предположил, что ты – его бывший сотский. У тебя редкое имя и необычная внешность. Но он не поверил мне. Похоже, что зря.

– И снова удивляешь меня, Масуд! – Родберик тяжело вздохнул. – Верно Сахиру всё сказал. Несколько воинов из отряда, и я в том числе, остались в живых после той страшной битвы. К счастью, нас не успели продать в рабство, а потому удалось бежать из арабского плена. Наши люди говорили, что ещё раньше Сахир и с ним два десятка человек были увезены в Кордову.

– Но ты хоть пытался его искать?

– После того как залечили раны, мы дважды тайно побывали в Кордове, обходили весь город, но Сахира так и не