Путь воина - Арсений Евгеньевич Втюрин

Видать, натерпелись зла досыта от начальных людей – наглых и вороватых, им же самим во главу поставленных.

Казалось бы, всеми делами такими мог бы и князь Любомир заняться, но слишком уж умён, добр и мягок от рождения был, потому не настаивал на том князь Волемир. Зато внука подле себя усаживал на тяжбищах тех постоянно, заставлял выслушивать видоков и послухов – свидетелей обвинения и защиты, вдумываться в споры и требования сторон. За короткую жизнь свою насмотрелся княжич всякого.

Князь Буривой тяжело вздохнул и провёл ладонью по седой бороде, ощущая кончиками пальцев худобу скул под ней.

«Стар, ох как я стар! – пронеслась в голове мысль. – А ведь, кажись, совсем недавно только лёгкий пушок был на этих щеках да колючка мелкой щетины на подбородке».

Он резко потряс головой, прогоняя тяжкие думы.

– Похоже, что сам с собой уже разговариваю, – пробурчал князь, снова погружаясь в воспоминания.

На том судилище он встретил её. Как оказалось, свою первую и нежданную любовь.

Но сначала всё его внимание сосредоточилось на тяжбе.

Два многолюдных и крепких рода сошлись пред князем в споре извечном, как сама земля.

За неё убивали. За неё умирали. Её поливали потом и кровью. На ней росло всё живое, оно же в землю и уходило.

Огромный кус разработанной жирной пахотной земли, что лежал меж двух больших посёлков, стал причиной раздора и вражды вождей Борая и Родолюба, с детства бывших друзьями. Задолго до этого их племена вместе вырубили лес, выкорчевали и выжгли пни, а потом несколько поколений жителей возделывали эту землю, выращивая урожай, который честно делили между посёлками.

Но вот Кочебор – племянник Борая – решил жениться. Этот огромный и злобный детина хотя и был на службе в отряде крепостной стражи Новогорода, но чаще жил в посёлке дяди. Он без согласия народного схода самочинно захватил часть земли той общей, обнёс её изгородью и поставил на ней дом. Возмутились жители соседнего посёлка такой наглости, попытались урезонить дядю с племянником, даже поддержкой вождя своего Родолюба заручились. Только ничто уже не могло повернуть вспять сделанную Кочебороми Бораем глупость. А она привела к вражде двух посёлков. И даже двух многолюдных родов.

Потому и воспользовался Родолюб приездом князя Волемира, попросил суда княжого по правде и людской совести.

Интересно было Буривою наблюдать за судилищем и за дедом своим, восседавшим на высоком и резном крыльце дома. Как же он рассудит тяжбу эту? Чью сторону примет?

Собрались по сторонам от крыльца дома две толпы, друг к другу враждебно настроенные; гул от голосов, как от роя пчелиного, пошёл. Вожди сидели на принесённых низких скамьях, их родичи и друзья расположились на траве, молодёжь стеной стояла позади. Гомон людской становился всё громче и громче, но стоило князю поднять вверх руку, как сразу наступила тишина.

Тяжбу и допрос зачинал вести один из бояр князя, его наипервейший и всеми уважаемый сотский Переяслав.

Поочерёдно подходили люди к крыльцу и рассказывали свою историю про землю ту. Каждая сторона правду свою гнула. Одни нажимали, что общая землица та есть, дальними предками ещё выпестованная. Другие перечили, что сами к ней куски новые добавляли, своими руками распаханные, а посему право на неё имеют.

Заслушался княжич ответами видоков и послухов на вопросы княжьего сотского, увлёкся речами их страстными. Вдруг ощутил на себе чужой и пристальный обжигающий взгляд со стороны.

Оборотился туда и встретился глазами с девицей молоденькой, сидящей подле Родолюба. И как будто окунулся с головой в синеву глаз её, как в воду ледяную. Иглами острыми по спине холодок пробежался. Захолонуло что-то внутри от наплывшей нежности, доселе ему неизвестной. Он не мигая смотрел на слегка приподнятые скулы, румяные нежные щёчки, гладко зачесанные назад волосы, стянутые в толстую косу цвета пшеницы, и выбившиеся из-под охватывающего лоб венчика золотистые колечки-локоны. Какое-то непреодолимое желание встать перед нею и защитить от любой опасности возникло в нём, ломая привычные инстинкты воина, с презрением относящегося к женщине.

Увидала она, что княжич к ней поворотился, но глаз своих от него не отвела, по-прежнему смотрела дерзко и с вызовом.

И не выдержал он, потупился, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Редко, ох как редко такое с ним бывало.

Неожиданно непонятное чувство тревоги и беспокойства охватило его. Оно пришло с противоположной стороны крыльца от собравшихся людей Борая.

Он стремительно повернул голову и наткнулся на полный злобы и ненависти взгляд юноши высокого роста и широкого в плечах, стоящего на полшага за спиной Кочебора.

– Ну а ты что скажешь, княжич? – прозвучал над ухом громкий и резкий голос деда. – Попробуй решить дело миром. Сможешь?

Буривой непроизвольно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

Сотни пар глаз неотрывно следили за каждым его движением. Одни с робкой надеждой и любопытством, другие с деланым напускным безразличием.

Он понимал, что не может подвести князя Волемира. Вот только опыта в таких тяжбах у него было маловато, да и помощи ждать не приходилось. Зато природная тяга к справедливости и привитая дедом с детства честность не позволили ему ни мгновения сомневаться.

– Пусть спорщики принесут роту – клятву в правдивости слов своих и слов видоков и послухов! Ты, ты и ты, встаньте! – Указательный палец Буривоя поочерёдно ткнулся в сторону Борая, Кочебора и Родолюба.

Дядя с племянником степенно встали со скамьи и пригнули головы в знак полного повиновения.

С другой стороны, тяжело опираясь на плечо девки, поднялся грузный вождь Родолюб.

– Принесите клятву! – вступил в дело сотский Переяслав.

К удивлению Буривоя, каждый из стоящих мужчин по очереди произнёс слова клятвы-присяги, поминая в ней солнце, небо, воду, землю, детей и всех родичей своих. Но ведь кто-то из троих лгал!

– Как поступишь дальше? – ехидный шёпот деда вывел княжича из задумчивости.

– Что ж, пусть двух вождей подвергнут испытанию водой! – Гнев сквозил в словах Буривоя. Он посмотрел на деда и увидел его одобрительную улыбку.

К испытанию водой или огнём прибегали, если ни одна из спорящих сторон не признавалась в своей вине. Испытуемый должен был вынуть из котла с кипящею водой камешек или взять голыми руками из огня кусок раскалённого железа.

Глаза юноши скользнули по толпе и упёрлись в белое как снег лицо стоящей девки. По щекам её текли слезы.

Два дружинника по знаку сотского сняли висевший на рогатинах над костром большой котелок с кипящей водой и понесли его сначала к Родолюбу.

Вождь освободил от одежды левую руку и быстро опустил в воду.