Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова
– Дверь открой! – услышала она дрожащий, с придыханием голос снохи.
Кеваватими моментально дернула за узелок, впустила Кунаватнэ. Невестка вошла молча, сразу рванулась к сыну, прижала его к себе. За все время, пока свекровь готовила чай, возилась с котлом, она не произнесла ни слова. Молчала и свекровь.
Поздно вечером вернулись мальчишки, добытую свежую рыбу вывалили в сенях на травяную циновку.
– Вернулись мои внучата! Заходите домой быстрее, быстрее, быстрее! – торопила старушка, словно хозяин леса стоит у их дверей, словно с ребятами что-то может случиться.
Илья с Вопка подвесили в сенях связку голубоватых белок. Белка уже меняла свой летний рыжий наряд на зимний – голубой. Обычно шумный и веселый гомон наполнял дом, когда все собирались. Но не сейчас: в избе стояла жуткая тишина, и мальчикам от этой тишины хотелось ходить на цыпочках. Ребята ничего не понимали. Не зная, что услышат сейчас от домочадцев, перепуганные, тихо покашливая, присели на нары в ожидании отварного мяса.
Якты хот
– Придется нам идти на старика, – сообщила с утра Кеваватими, собрав вокруг себя всех женщин с двух деревень – Халащкурта и Вулыкурта. Потом добавила: – Другого выхода у нас нет. Если хозяин леса не залег спать на зиму, нам будет тяжко. Ребятишки ходят на охоту одни. Случится беда – себе не простим. – Я пойду с вами, – успокоила Кеваватими собравшихся, будто она была сильнее всех. – Старая я уже, высохла, как кора лиственницы, что стоит у берега нашей саймы. Когтистый и не заметит меня! Соръёханъими хоть и моложе меня, но уже не поднимается с постели, разве что поползет за нами – одна морока с ней. А вы молодые! – оглядела она женщин. – Мальчики, луки и стрелы охотничьи достаньте из лабазов священных. Матери ваши подскажут, пусть сыновья ваши залезут в отцовские святилища, я разрешаю. За мужчин сегодня я. Вернутся они, потом и поговорим с ними, – вздохнула старушка. – Дети, недалеко у святилища огонь разожгите да помолитесь богам.
Женщины, поговорив с сыновьями-подростками, быстро собрали необходимые продукты. Взяв закопченный чайник, двинулись за мальчишками, но остановились далеко от святилища, чтобы даже взглядом не опоганить место богов, где они сегодня будут молиться за спасение жизни детей. Мальчишки сами разожгли костер на святилище, вскипятили чай, накрыли столик, их молитвы для богов звучали дружно, как подсказали мамы:
– Всегда помогающие нам боги, простите нас, детей, за внезапное вторжение в священные лабазы! Мы просим разрешения взять охотничье снаряжение, чтобы наши матери успокоили обидевшего нас хозяина леса!
Женщины за поворотом тропы молились за детей и просили Великого всемогущего Турама о спасении. Мальчики, совершив обряд, попив чаю, забрали священные луки со стрелами из лабаза. Успокоившиеся матери начали подготовку к завтрашнему дню. Каким он будет, ведал только Всевышний.
– Подготовьте луки: хорошо натяните тетиву, чтобы упругая была. Ничего, что мужское оружие возьмете в руки, что прикоснетесь к священным колчанам: мы идем на святое дело, – командовала Кеваватими. – Луки, стрелы окурите и сами очиститесь с утра. На всякий случай протрите руки тыльной стороной бересты – все же вы женщины. Посох Всемогущего Турама все возьмет на себя, Великий Турам очистит ваши руки, да и вас убережет от младшего сына своего. Если нечистые есть, говорите сразу: вам нельзя с нами, дома за малышами присмотрите!
Все знали эти обычаи с малых лет, и лишь одна молоденькая девчонка отошла от толпы.
– Мелкашка у меня есть. Отвлечь надо хозяина леса. Может, придется ослепить его. Гулкую я сама возьму, пойду первая. Я чистая, как малый ребеночек, Ешак Турам простит меня. Только увидите хозяина леса, все вместе одновременно пустите стрелы в самое его сердце и скорее вставляйте очередную стрелу, – учила старушка молодых охотниц. – Даже от слабой женской руки он растеряется, когда множество ваших стрел полетят в него, как комары. В это время я и возьмусь за огненное оружие. Глаза мои еще метки, вижу не хуже вас, – успокоила древняя Кеваватими воинственно настроенных соратниц. – Мне бы встретиться с ним взглядом, сказать ему, что зря он встал на пути одиноких женщин. Другого выхода у нас нет. Нам детей надо растить, кормить. Без отцов они, без кормильцев остались. Незачем ему было на пути нашем вставать!
На следующий день, чуть рассвело, охотницы подошли к дому Кеваватими. Стояли и ждали старушку, которая все еще внимательно оглядывала мелкашку.
«Мужские луки в слабых женских руках… Сумеют ли они справиться с грозным хозяином леса?» – промелькнуло в мыслях Кеваватими, но тут же отогнала она нехорошие думы.
Она не знала о том, что ее сноха Кунаватнэ уже бесстрашно вставала между сыном и хозяином леса. А сегодня Кунаватнэ тихонечко стоит рядом со свекровью: в сердце ее нет страха, только уважение к лесному мужчине. Она благодарна, что он отпустил их – ее и сына.
За каждой из этих женщин были дети. Не вернутся охотницы домой – не жить и рожденным ими птенчикам. Старшие, трое уже оперившихся ребят лет по четырнадцать, стояли рядом с матерями. Малыши завистливо выглядывали из дверей и окон: донимало любопытство, но ослушаться маминых слов нельзя. Они еще не совсем понимали, что случилось в их жизни. Их матери, запахнув полы ягушек, чтобы ничего не мешало их шагу, подпоясав по-мужски легкие сахи, шли на объявленную ими войну – навстречу хозяину леса. Ни у одной из них не видно кос: волосы крепко заплетены, плотно охвачены платками.
– Натягивайте луки сильнее, резче, из самых последних сил, иначе кто-то не вернется домой – помните об этом. А если хозяин рассердится, никто из нас не вернется к детям. Помолимся еще раз Великому Тураму. Сын его неправильные поступки совершает, мы идем защищать себя. На благое дело идем. Война идет на земле среди людей, а божий сын, вместо того чтобы защитить нас, решил наших детей обидеть!
Старушка, как в молодости, взяла в руки мелкашку, еще раз оглядела, все ли цело, заряжено ли, и закинула ремень за плечо. Молодые женщины без видимого страха, который загнали в самую середину души, двинулись к лесу. Сердце сжималось и душило изнутри, но, не дрогнув, молчаливые охотницы двигались за бодро шагающей старушкой. Им должно быть не до страха: впереди длинная зима и, если шатуна не убрать, он заставит всех погибнуть голодной смертью. Никто не сможет выйти в лес за добычей. Добычей станут
