Путь воина - Арсений Евгеньевич Втюрин

отошли к высокой и почти отвесной скале, на которую не могли взобраться враги, чтобы метать сверху камни. Черепаха долго сражалась в плотном окружении, навалив перед собой гору трупов, но даже великие воины ничего не могли поделать, когда их начали расстреливать с близкого расстояния из привезённых мощных луков. Хруодланд не хотел умирать зря и повел своих людей в последнюю атаку. Эти храбрецы неожиданно бросились в самую гущу врагов, разя их своим оружием, и едва не принудили к бегству целую армию. Но всё же их было слишком мало. Как пригоршня воды, выплеснутая на горячий песок, остатки отряда просто испарились в толще людской массы. Они все до единого погибли, покрыв себя вечной славой.

Сахир надолго замолчал, словно возвращаясь мыслями в прошлое.

Масуд видел, как глаза наставника наполнились влагой, а губы скривились, словно от боли.

– Ну а что же дальше, Сахир? – Юноша попытался отвлечь его от грустных воспоминаний.

– После битвы раненых подобрали люди из погребальной процессии – могильщики. Они оказали нам посильную помощь: зашили раны, сделали перевязки, вправили кости и на повозках перевезли в ближайшее селение, где продержали несколько дней. Всех выживших продали в рабство. Вот так я и ещё два десятка человек попали в Кордову к Абу-Сирхану. Из нас хотели сделать стражников для охраны дворцового сада. Я смирился. Раны затянулись быстро, арабы оказались хорошими лекарями. Вот только жить после того жуткого побоища совсем не хотелось.

– Как же ты попал в личные телохранители Абу-Сирхана? Ты же не мусульманин, да ещё и пленный враг?

– Наверное, я был тогда хорошим воином! – Сахир с трудом вымучил из себя улыбку. – Если без шуток, то я и сам не знаю. Помню, что однажды утром всех новых рабов стражники согнали на большую поляну, раздали учебное оружие и заставили сражаться сначала попарно, а потом в группах. Лишь потом я случайно узнал, что за нами со стороны долго наблюдал сам хозяин. А вечером я уже сидел перед ним и рассказывал о себе. Ты же знаешь, как он умеет разговорить любого человека.

– Скажи, а как выглядел Родберик? – прозвучал неожиданный вопрос, снова возвращающий Сахира в прошлое.

– Зачем тебе это, Масуд? Не надо тревожить воспоминаниями мёртвых!

– Когда-то в рабстве в городе Трире я дрался на арене амфитеатра в железной клетке с волком. Я победил, но мой хозяин из-за этого потерял много денег. Он сделал крупную ставку на волка. Меня спас человек по имени Родберик. Он высокого роста, бреет голову, а самое главное – у него ярко-голубые глаза. Может, это тот самый Родберик, который и тебе спас жизнь в ущелье? Из разговоров я узнал, что он телохранитель самого короля Карла и одновременно – командир охраны его сына, принца Карла. Кто знает, возможно, это твой бывший сотский, которому всё-таки удалось уцелеть в той страшной битве?

Пока юноша говорил, на лице его наставника читались разные эмоции. Наконец Сахир произнёс в задумчивости:

– Трир отсюда далеко, а король Карл ещё дальше, где-нибудь в своем любимом Ахене, потому и не узнать нам, жив ли Родберик. Поистине, Аллах – с теми, которые боятся, и теми, которые делают добро! – Он провел ладонями по лицу, начиная со лба и перемещаясь к подбородку.

– Ты ещё хотел поговорить со мной о вере! – ехидно ухмыльнулся Масуд, впившись взглядом в Сахира.

– Что ж, давай! – Наставник не отвел глаз. – Что тебе известно о мусульманстве? Только то, что узнал от Абу-Сирхана? Наш хозяин умный и честный человек, но он наиболее приближённый к самому эмиру сановник и вынужден говорить не то, что думает, а что должен! И я его за это не осуждаю. Иначе нельзя! За место возле эмира и за возможность влиять на его решения бьются все вельможи Кордовы. Они готовы растерзать и убить любого, стоящего на пути к ушам и глазам владыки! Если бы наш господин не был так умён и предусмотрителен, то на его месте давно сидел бы кто-нибудь другой! А пока приближённые эмира смирились с тем высоким положением, какое Абу-Сирхан занимает при дворе, они боятся и лебезят перед ним, но в любой миг готовы подло всадить кинжал в спину.

Сахир положил руку на плечо юноше.

– Очень прошу тебя, Масуд, меньше болтай о вере, особенно в покоях дворца! Не всё так просто, как сначала кажется. У стен и даже у кустов в саду есть глаза и уши! И они не всегда дружественные.

Юноша вздрогнул от этих слов и тут же вспомнил, что в первые дни пребывания здесь ему постоянно казалось, что за ним кто-то подсматривает. Он зябко повёл плечами, осознавая происходящее.

– Прости меня, наставник, я не знал этого!

Взгляд Сахира потеплел.

– Здесь я уже более двадцати лет, но до сих пор не принял мусульманство! Надеюсь, что как был христианином, так им и умру!

– А как к этому относится Абу-Сирхан?

– Он понимает меня и не настаивает на смене веры.

– Но почему тебе не нравится ислам, наставник?

– У меня есть своя религия, и она ничем не хуже ислама. Ты изучал Коран, пропустил через себя много умных арабских книг. И я некоторые из них читал. Что в них пишут о мусульманской вере? Только всё хорошее и правильное, с чем, конечно, приходится соглашаться. Но точно такие же хорошие книги есть и у христиан. Чем же отличаются эти две веры? Мне кажется, взаимоотношениями человека и его Бога! Всё остальное надумано и привнесено самими людьми.

– Я не понимаю тебя, наставник!

– Что ж, поясню иначе. Ты уже проникся мыслью, что мусульмане, пришедшие на эти земли, принесли с собой благо для всех народов?

– Но ведь так оно и есть, Сахир! Только посмотри, как хорошо и богато живут вокруг люди! Сколько мечетей, школ, библиотек, бань в городах, а как много товаров на рынках! Неужели не замечаешь этого? Здесь все умеют читать и писать! У нас в Биармии такое просто невозможно! – Юноша с недоумением смотрел на своего наставника.

– Ты забываешь самое главное, Масуд. А кто звал сюда мусульман? Они пришли с оружием в руках и захватили чужие плодородные земли, реки и озёра, города и крепости, установили свои законы и порядки.

– Но они ведь принесли свободу всем беднякам, рабам и иудеям, жившим тут! Мне говорили, что перед мусульманскими войсками жители сами открывали ворота своих городов.

– Не буду с тобой спорить. На полуострове живёт много разных народов. Кому-то под властью мусульман стало лучше, но кто-то и пострадал! Местная знать, вельможи