Эдисон Маршалл - Викинг

Наконец, мы оказались в комнате, где тростник был кучами навален у стен, а в середине — на голом полу — лежала дюжина черных камней, самый крупный был не больше качана капусты. Усмехнувшись, Иан выбрал средний камень и вложил в мою ладонь. Я был удивлен его весом — примерно двадцать фунтов. Старик сразу провел нас в соседнюю комнату, и от света его факела заблестел какой-то светлый предмет наверху. Иан поднял факел повыше, и мы разглядели золотой слиток в форме звезды. Конечно, она символизировала Полярную Звезду.

Венед показал, будто плывет, и протянул Кулику руку. С напряженным лицом калека отдал ему маленькую железную рыбку. Направив ее на Полярную Звезду, Иан ударил рыбку одним из камней. После каждого удара ему приходилось с усилием отцеплять рыбку, и после пары десятков ударов он положил ее на мой меч, и рыбка прилипла, словно приклеенная.

Потом он велел мне отойти с черным камнем назад, словно теперь его сила была враждебна вновь обретенной силе рыбки. Старик держал ее за конец веревки, и мы изумленными глазами смотрели, как она поворачивалась к золотой звезде. Когда Кулик забрал рыбку, удивление начало проходить. Как он ни раскачивал ее, голова железной рыбки смотрела на север.

Смеясь и хлопая в ладоши, Иан провел нас обратно в комнату черных камней. Теперь я жаждал свежего воздуха и ужасался обратному пути через лабиринт. Когда мы вышли из одной из заваленных тростником комнат не через ту дверь, в которую заходили, я понадеялся, что наш проводник поведет нас более коротким путем.

Миновав еще одну комнату, пастух углубился в узкий коридор. Остановившись перед проемом, он знаком показал, что нам следует обогнуть его, и высоко поднял факел, освещая нам путь. Я шел первым, за мной Китти, за ней Куола с моим черным камнем в руке, четвертым — Алан, и последним — Кулик. Все, кроме Марри, оказались впереди Иана, когда вдруг мое сердце стиснул страх, и судьба заставила меня оглянуться. Крупные капли пота блестели на лице Марри, и, встретив его взгляд, я понял, что он хочет что-то сказать.

Он молниеносным движением пальца указал на Иана, который смотрел вперед и не видел его, затем поднес руку ко рту, словно вытягивал язык, и сделал рубящее движение второй рукой.

Первой мыслью, которую выдал мой охваченный страхом мозг, было то, что Кулик сошел с ума. Но в ту же секунду я отбросил ее и ринулся навстречу судьбе. Я отшвырнул Китти к стене, расчищая путь, крикнул Алану, чтобы предостеречь его, но было уже слишком поздно. Иан метнулся мимо Марри в проем в стене, успев перед тем кинуть факел на пол, заваленный сухим тростником.

Но пастух не принял в расчет ненависть, которая превратила старого калеку в волка. Звериным прыжком Марри бросился на венеда. Иан пытался ударить его ножом, но это не остановило длинные жаждущие мести руки. В свете загоревшегося камыша я увидел напрягшиеся тела обоих. Рука Марри, гибкая, как некогда его язык, мертвой хваткой сжала кисть врага и резким движением завела за спину. Иан вскрикнул и выронил нож.

Свободной рукой Кулик оттолкнул его. Со всей быстротой, на какую только был способен, и визжа от страха, венед стрелой влетел в комнату, из которой мы только что вышли. Мы все неслись за ним по пятам. Пламя, разгоравшееся за нами, осветило широкий проход, но Иан повернул назад, в узкую щель в черной стене.

Тут Марри крепко ухватил своего врага и остановился, чтобы мы смогли образовать цепь. Он дал руку Алану, тот — Куоле. У Куолы в свободной руке был железный камень, так что Китти ухватила его за рубашку, а вторую руку протянула мне. Дым и искры стремительно надвигались, и Марри позволил венеду вести нас.

Однажды мне показалось, что мы отрезаны, а в другой раз пламя чуть не настигло нас, и если бы бывший жрец не знал каждый поворот лабиринта, задуманный им план свершился: боги получили бы огненную жертву. Но поскольку вмешалась рука Марри — решившего, что либо шесть жертв, либо ни одной, — Иану пришлось отказаться от своего плана. Он совершенно добровольно выбирал самые короткие пути. Вслед за ним мы карабкались вверх и скатывались по ступенькам вниз. Вдруг впереди замаячило светлое пятно, и через несколько мгновений мы выбрались на зеленую траву под синим небом.

Мы смотрели на курган. Вскоре из многочисленных невидимых щелей стали пробиваться голубоватые струйки дыма, а затем и красноватые языки пламени. Курган прежде выглядел, как обычный холм, и я подумал, что вот так же Сигурд вошел в Зал Дракона, и такие же огни видел Один во время путешествия в Хель — жуткое зрелище: пляшущие ведьмины огни, и вёльва, вызывающая мертвых из заросших травой могил. Затем в недрах холма послышался глухой рев, словно огненный великан пытался выбраться наружу. Курган не выдержал его напора. Над пылающей башней взлетели камни, пепел и сотни костей, и весь холм превратился в огромный факел.

Наконец мы отвели глаза от страшной картины — надо было кое в чем разобраться. Кулик, все еще заламывая Иану руки за спину, издавал свистящие звуки, словно пытался нам что-то сказать. Я приказал Куоле связать пленнику ноги и руки, что заставило Марри улыбнуться, будто он что-то вспомнил. Затем пальцы глухонемого замелькали перед глазами озадаченного Алана.

— Марри говорит, что его пленник не Иан, вождь венедов, а Дорга, которая сделала из него калеку.

— Но ты говорил, что Дорга была жрицей…

— Я сейчас скажу Марри.

Кулик засмеялся, и двумя пальцами разорвал балахон на груди и под ремнем.

Она насмешливо улыбалась нам, а мы смотрели на ее сухую грудь и на черный треугольник внизу.

Она дико захохотала в лицо Кулику, изогнулась так, что ее груди затряслись, и дернула бедрами назад и вперед.

Он подхватил ее, и с силой своей прошедшей молодости взбежал на курган и швырнул ее в пасть золотого пламени.

Глава двенадцатая

ВОЛШЕБНАЯ РЫБКА

У меня была всего одна рука, и восполнять недостаток приходилось голове. Мы медленно плыли на север, а я размышлял, как извлечь наибольшую выгоду из волшебной рыбки. Много недель я обдумывал план, но все никак не мог решиться окончательно. И вот в один спокойный, теплый полдень, сидя с удочками вместе с Китти, я надумал испытать его.

— Мне нужно много золота, — начал я.

— Зачем это? — удивилась Китти. Она умела каждый разговор свести к хитрой и веселой игре.

— Чтобы отнять корону у Аэлы, отдать ее Эгберту, вернуть Моргану и уплыть на Авалон.

— И все? А что будет с Аэлой, когда он лишится короны? Ты думаешь, он станет кузнецом, хоть он и вправду силен? А может, он подарит тебе руку с пальцами из золота и ногтями из драгоценных камней вместо той, что отнял?

— Нет, ничего этого он сделать не сможет. Ему будет нечем работать и не на чем стоять.

— Хастингс тоже твой должник, если я не ошибаюсь. Но сомневаюсь, чтобы он стал платить золотом.

— И я сомневаюсь. Но вряд ли мы с Морганой сможем уплыть на Авалон, не закончив дело с Хастингсом.

— А сколько золота тебе нужно, мой воспитанник?

— Хотя бы на то, чтобы нанять людей на корабль Эгберта. Однако, может, удастся снарядить его бесплатно.

— Что ж, и такое может быть.

— Все, что мне требуется, я могу получить за волшебную рыбку.

Как это устроить? Отнести какому-нибудь конунгу и показать, как она действует? Он, разумеется, сразу поймет ее ценность, но так же и самый простой способ завладеть ею. Так что лучше никому ее не показывать, а одному из нас притвориться волшебником, который может отыскать Полярную Звезде в самом густом тумане и даже в облачном небе.

— Пока ты найдешь возможность скрытно подсмотреть за рыбкой и отдашь команду кормщику, корабль успеет перевернуться.

— Я думал об этом. Мы сделаем небольшую палатку вроде тех, что ставят лапландцы на своих северных пастбищах. Ты купишь материю и сошьешь плащ, украшенный луной, звездами и прочими символами колдовства, и мы славно повеселимся, как только встретим драккар с командой не из наших мест.

В конце концов, мы решили, что план верный. Мы проверяли рыбку в разное время и при любой погоде, и всякий раз она находила север точнее, чем дикий гусь весной.

А гуси, в самом деле, летели, потому что кончалась зима. «Игрушка Одина» плыла за ними вслед.

Мы надеялись повстречать викингов. Конечно, прежде чем показаться самим, мы сперва как следует приглядывались к кораблю, хоть и не ожидали, что викинги так быстро заберутся на юг.

Однако мы не приняли в расчет мягкой зимы и Мееры, которая была в курсе всех новостей.

Мы увидели дым от горящих городов в устье Мааса и решили спрятаться в соленых ручьях Ваала. Но из морского тумана вынырнули очертания больших кораблей, и при виде шедшего впереди Китти прижалась ко мне: трудно было не узнать драккар Хастингса — «Огненный Дракон». Вряд ли он приплыл сюда из-за нас — мы насчитали около пяти десятков судов. Следом за кораблями Хастингса, ведомые «Лебедем» — драккаром Бьёрна, — шли еще тридцать кораблей.