Игорь Святославич - Виктор Петрович Поротников

разбиться любая степная орда, – задумчиво продолжал Кончак. – Вспомни половецких ханов Боняка и Тугоркана, ходивших походами на Византию и Венгрию. Все их успехи были утрачены под стенами городов. А ведь это были великие ханы, возглавлявшие союзы орд, имевшие несметное количество конных воинов.

– Половцы, как и печенеги, всегда были слабы в осаде укреплённых городов, – пожал плечами Елтук. – Наша сила в стремительности и внезапности! Не тащить же за собой по степи тараны и осадные башни на колёсах! С эдакой обузой можно растерять всякую добычу!

– Наши предки когда-то разбили печенегов, загнали их в русские пределы, прогнали за Тису и Днестр. И что мы видим ныне? Печенеги, осевшие на русском порубежье, научились строить крепости, перешли к оседлой жизни. Теперь победить их гораздо труднее, – возразил Кончак.

– Дело не в крепостях, – проворчал Елтук, – чёрным клобукам помогают русские князья, они для них щит против нас.

– Пусть так, – кивнул Кончак. – Вспомни печенегов, переселившихся в Венгрию. За несколько поколений печенеги так перемешались с венграми, что сейчас трудно отличить, кто там венгр, а кто печенег. Вдобавок все угорские печенеги приняли христианство, а это даёт им право чувствовать себя равными среди христиан. Им поручают управление землями, доверяют войско, выдают за них замуж знатных христианок. Половцы для христиан есть грязные язычники! Русские князья берут в жёны наших дочерей, но перед этим непременно обращают их в свою веру. Своих же княжон русичи не отдают в жёны даже ханам, поскольку мы все для них «поганые».

Елтук усмехнулся:

– Тебя возмущает именно это, брат?

– Нет. – Кончак мотнул головой. – Я не хочу, чтобы половцев, как и печенегов, со временем поглотил другой народ. Половцам нужно самим образовать государство, а для этого следует забыть прежние распри и обрести единую веру.

– Но почему христианство? – спросил Елтук. – Почему не ислам?

– Если бы нас окружали исламские государства, тогда я вёл бы речь об исламе, – ответил Кончак. – Но нам противостоят русичи-христиане, поэтому у них мы должны научиться тому, что в будущем возвысит нас над ними.

– Ты думаешь, христианский Бог подскажет тебе, как брать русские города? – усмехнулся Елтук.

– Если половцы на равных с русичами войдут в христианские храмы, тем легче нам будет войти в русские города, – со значением произнёс Кончак. – Горечь целебного снадобья поначалу неприятна больному, зато потом она приносит исцеление.

– Расскажи это нашим шаманам, – мрачно пошутил Елтук. И тут же предостерёг: – Ты вознамерился сдвинуть гору, брат. Подумай, под силу ли такое смертному человеку?

– Я понимаю, что мне не удастся обратить всех половцев в христианскую веру, не удастся сговорить на это даже своих родственников, – со вздохом сожаления сказал Кончак. – Я лишь начинаю долгий и трудный путь по созданию половецкого княжества. Завершителем моего начинания будет мой младший сын, которого я собираюсь окрестить и оставить на воспитание у одного из русских князей. Мой сын вырастет среди русичей, усвоит их язык и обычаи. Познакомится с христианами из других стран, познает тайны мудрых книг. Он станет воевать мечами врагов своих, торговать их товарами. Он станет поистине великим ханом, ибо величие не в табунах и богатстве, не в сильном войске, но в истинном предназначении человека в этой жизни.

Последние слова Кончака произвели на Елтука странное впечатление. Он взирал на старшего брата в молчании, почти с благоговением, словно тот мог увидеть своим внутренним оком такие дали, о коих Елтук и не помышлял никогда.

«Да, мой брат необыкновенный человек! – думал Елтук. – Если он и не сдвинет гору, то заберётся на неё и будет оттуда виден всему свету. Кто знает, может, это духи предков внушают Кончаку такие мысли!»

Противиться духам предков Елтук не мог и не смел…

Двоюродные братья Кончака возмутились, узнав, что он собирается передать своего младшего сына в обучение к православным священникам. Они гурьбой заявились к нему, желая отговорить от задуманного.

– Твой сын в будущем не сможет сражаться с русами, ведь он станет их единоверцем.

– Более того, твой сын не захочет жить в юрте, пожив в княжеских теремах.

– Русичи воспитают Сокала врагом своего народа! Твоим врагом, Кончак! – наперебой твердили братья, обступив Кончака.

Однако, видя его непреклонность, родичи предложили окрестить мальчика в степном становище, пригласив сюда православного священника. Такое было не в диковинку: среди небогатых половцев было немало христиан, которые ходили молиться в особую юрту с крестом наверху.

Но Кончак желал, чтобы его сын познал православную веру не от полуграмотного монаха, но от высших иерархов Церкви, своими глазами увидел великолепие христианских храмов, прочёл толстые церковные книги.

– Тогда я смогу задать сыну те вопросы, с какими я не смею обращаться к христианским священникам, опасаясь их неискренности, – молвил Кончак. – Мой сын, постигнув суть чуждой нам веры, не станет меня обманывать и тем более унижать.

– Зачем тебе ответы чужого Бога, Кончак? – спросили братья.

– Я хочу сделать христианского Бога своим союзником, – искренне ответил тот.

Такой ответ Кончака ещё больше возмутил его родню.

– Ты хочешь изменить нашей вере?! Души предков не прощают такого!

– Христиане двуличны. Они и сына твоего сделают двуличным!

– Твоя дружба с русским Богом никому из ханов не понравится! – посыпались упрёки и предостережения.

И только старшая жена Кончака была в восторге от замыслов супруга.

Кончак, по своему обыкновению, был более откровенен с Хозалчин, нежели с кем бы то ни было. Её одобрение было для него особенно важно, как подтверждение правильности принятого решения. Именно с Хозалчин Кончак обсуждал, к кому из русских князей отправить на воспитание юного Сокала. Хану хотелось, чтобы его сын чувствовал себя не заложником, а равноправным членом княжеской семьи. Для этого был нужен князь, в роду которого были браки с половчанками.

Выбор Кончака пал на черниговского князя Олега Святославича, матерью которого была половчанка.

Для начала следовало договориться с половецкой роднёй Олеговой матери, происходившей из орды Бурчевичей, кочевавшей близ Днепра. Через дружбу с Бурчевичами Кончак рассчитывал войти в доверие к черниговскому князю. К Бурчевичам отправился старинный друг Кончака, Узур.

Узур почти месяц провёл в гостях у хана Бурчевичей Осолука. Тот даже сговаривал Узура поселиться в его кочевье навсегда, так приглянулся ему остроумный разговорчивый Кончаков посланец. Покидать родной аил[60] Узур отказался, зато дружбу хана Осолука принял охотно. Одновременно изворотливый Узур сблизился с теми из ханских беков, которые бывали в Чернигове и неплохо знали тамошнего князя и всю его родню.

По весне отправился Узур в Чернигов, взяв в провожатые людей хана Осолука, не раз бывавших в стольном граде северских земель. Свита получилась пышная. Узур