Послания - Иван IV Грозный

<…> Божиим милосердием, милостью Пречистой Богородицы, и молитвой великих чудотворцев, и милостью святого Сергия у моего батюшки и с батюшкиного благословения у меня была не одна сотня таких, как Прозоровский. А чем лучше меня был Курлятев? Его дочерям покупают всякие украшения, это благословенно и хорошо, а моим дочерям – проклято и за упокой[7]. Много такого было. Сколько мне было от вас бед – не исписать.

А с женою моей зачем вы меня разлучили? Не отняли бы вы у меня моей юной жены, не было бы и Кроновых жертв[8]. А если скажешь, что я после этого не стерпел и не соблюл чистоты, – так ведь все мы люди. А ты для чего взял стрелецкую жену? А если бы вы с попом не восстали на меня, ничего бы этого не случилось: все это случилось из-за вашего самовольства. А зачем вы захотели князя Владимира посадить на престол[9], а меня с детьми погубить? Разве я похитил престол или захватил его через войну и кровопролитие? По Божьему изволению с рождения был я предназначен к царству, и уже не вспомню, как меня отец благословил на государство, – на царском престоле и вырос. А князю Владимиру с какой стати следовало быть государем? Он – сын четвертого удельного князя[10]. Какие у него достоинства, какие наследственные права быть государем, кроме вашей измены и его глупости? В чем моя вина перед ним? Что ваши же дяди и господа уморили отца его в тюрьме, а его с матерью также в тюрьме держали? А я и его и его мать освободил[11] и держал их в чести и в благоденствии; а он уже был всего этого лишен. И я такие оскорбления стерпеть не смог – и стал за самого себя. И вы тогда начали против меня еще больше выступать и изменять, и я потому еще жестче начал выступать против вас. Я хотел вас подчинить своей воле – и как же вы из-за этого надругались над святыней Господней и осквернили ее! Рассердившись на человека, восстали на Бога. Сколько церквей, монастырей и святых мест вами поругано и осквернено! Сами за это Богу ответ дадите. Но опять-таки умолчу об этом, пишу здесь тебе о нынешних делах. Смотри, княже, на Божий суд: как Бог дает власть кому хочет. Вы ведь с попом Сильвестром и с Алексеем Адашевым хвастались, как дьявол в книге Иова: «Обошел землю и прошел вселенную, и вся земля под ногами моими» (и сказал ему Господь: «А знаешь ли ты раба моего Иова?»). Так и вы мнили, что вся Русская земля у вас под ногами, но по Божьей воле мудрость ваша оказалась тщетной. Вот ради этого я и поострил свое перо, чтобы тебе написать. Вы ведь говорили: «Нет людей на Руси, некому обороняться», – а нынче вас нет; кто же нынче завоевывает претвердые германские крепости? Это сила животворящего креста, победившая Амалика и Максентия, завоевывает крепости. Не дожидаются бранного боя германские города[12], но склоняют головы свои перед силой животворящего креста! А где случайно за грехи наши явления животворящего креста не было, там бой был[13]. Много всяких людей отпущено: спроси их, узнаешь.

Писал ты нам, вспоминая свои обиды, что мы тебя в дальноконные города как бы в наказание посылали, – так теперь мы, не пожалев своих седин, и дальше твоих дальноконных городов, слава Богу, прошли и ногами коней наших прошли по всем вашим дорогам – из Литвы и в Литву, и пешими ходили, и воду во всех тех местах пили, – теперь уж Литва не посмеет говорить, что не везде ноги наших коней были. И туда, где ты надеялся от всех своих трудов успокоиться, в Вольмер[14], на покой твой привел нас Бог: настигли тебя, и ты еще дальше поехал.

Итак, мы написали тебе лишь немногое из многого. Рассуди сам, как и что ты наделал, за что великое Божье провидение обратило на нас Свою милость, рассуди, что ты натворил. Взгляни внутрь себя и сам перед собой раскройся! Видит Бог, что написали это мы тебе не из гордости или надменности, но чтобы напомнить тебе о необходимости исправления, чтобы ты о спасении души своей подумал.

Писано в нашей отчине Ливонской земле, в городе Вольмере, в 7086 году [1577 г.], на 43-м году нашего правления, на 31-м году нашего Российского царства, 25-м – Казанского, 24-м – Астраханского.

Комментарии

[1] Польский военачальник Александр Полубенский был взят в плен во время похода Ивана IV в Ливонию в 1577 г. После бегства из России Курбский стал свойственником Полубенского, который помогал ему еще в 1564 г. переписываться с Россией; в 1569 г. Полубенский захватил обманом русскую крепость Изборск. В начале похода царь написал Полубенскому, тогда еще вице-регенту польского короля в Ливонии, весьма язвительное послание, но после пленения Иван IV резко переменил к нему отношение – по-видимому, это было связано с тайными сношениями, которые Полубенский завязал с царем незадолго до пленения.

[2] Речь идет о библейском царе, который восстановил идолопоклонство, занимался гаданием, ворожбой, вызывал мертвецов (Четвертая книга Царств, глава 21; Вторая книга Паралипоменон, глава 31).

[3] Евангельские притчи о том, что хозяин, имеющий сто овец, будет более всего беспокоиться об одной из них – пропавшей, и, найдя ее, возрадуется, и хозяйка, имеющая десять драхм и потерявшая одну из них, будет больше всего радоваться обретению этой потерянной драхмы (Евангелие от Луки, глава 15, стихи 7–9).

[4] Амалик, согласно Библии, – родоначальник амаликитян, нападавших на Израиль; Максенций – враг первого христианского императора Константина Великого, разбитый им в 312 г.; в житии Константина победа эта объяснялась появлением в воздухе креста с надписью: «Тем побеждай…».

[5] Далее приведены хвастливые слова дьявола из библейской Книги Иова (глава 1, стих 7).

[6] Этих слов не было в Первом послании Курбского; может быть, царь просто спутал текст Курбского («совесть прокаженная»), а возможно, что имел в виду слова литовского гетмана Яна Ходкевича по его адресу, содержавшиеся в перехваченном послании Ходкевича М. И. Воротынскому.

[7] У Д. Курлятева было две дочери, постриженные в монахини во время опалы их отца в 1562 г.; дочери Ивана IV (от Анастасии) умерли в раннем детстве.

[8] В посланиях Курбскому и официальном летописании сподвижники Курбского не обвинялись в смерти Анастасии Романовны (в вину Сильвестру ставилось только суровое с ней обращение), в «Истории о великом князе Московском» Курбский упоминал и это обвинение Ивана