Послания - Иван IV Грозный

[2] Ходкевич принадлежал к одному из наиболее влиятельных литовских магнатских родов. Титул графа («кграбя») Ходкевичи получили от германского императора Карла V Габсбурга (когда отец Яна, Иероним, был послом при дворе императора). Перечисленные здесь владения Ходкевича находились частью на территории Белоруссии – г. Шклов (ныне Могилевской обл.) и Мышь (Барановичская обл.), частью на территории Литвы – область Жмудь, г. Вильно (Вильнюс), Ковно (Каунас), Телынов и Плотеле. Часть титулов Ходкевича Грозный опускает – он не именует его администратором и гетманом Ливонии (специально объяснял этот поступок ниже – в этом же послании), не упоминает еще два белорусских владения Ходкевича – Быхов и Глуск.

[3] Во время борьбы за польский престол в 1572–1575 гг., и особенно во время второго «бескоролевья» (после бегства избранного короля Генриха Валуа во Францию в июне 1574 г. и до 1576 г.) царь неоднократно вел (через посредников) письменные и устные переговоры с литовско-польскими магнатами и, в частности, с Яном Ходкевичем. Позиция Ходкевича в отношении русской кандидатуры на польский престол была двойственной и неискренней: в Литве он вел решительную борьбу против этой кандидатуры, опасаясь ее популярности среди литовской шляхты (ср.: А. Трачевский. Польское бескоролевье. М., 1869, стр. 262–263), но одновременно поддерживал тайные сношения с русскими послами, уверяя их в своей преданности царю (для того, чтобы удержать его от войны, а может быть, и на случай успеха его кандидатуры) и обвиняя самого царя за недостаточную энергию в борьбе за престол [в беседе с гонцом Ельчаниновым он говорил, что царь «точно через пень колоду валит» (ЦГАДА, Польского двора кн. № 10, л. л. 5–7 об.)]. По совету Ходкевича, царь написал в августе 1575 г. ряд грамот польско-литовским магнатам, и в том числе самому Ходкевичу (там же, л. 61). В апреле 1576 г. русский посланник Новосильцев [также беседовавший с Ходкевичем, но догадывавшийся о его неискренности (там же, л. 158 об., 162)] привез царю грамоту от Ходкевича (там же, л. 134 об.). Неизвестно, имеет ли в виду Грозный эту грамоту или какую-нибудь другую (в комментируемом послании говорится о письме «через Лифляндскую землю»).

[4] В 1568 г. Ходкевич осадил русскую крепость Улу, но, несмотря на проявленную им при этом личную храбрость и энергию, ему пришлось снять осаду. В своем донесении королю он объяснял эту неудачу «храбростью москвичей и робостью наших» [ср. перевод этого донесения, сделанный С. М. Соловьевым (История России, кн. II, стлб. 201) по книге Nowakowski «Zródia do dzejów Polski» (I, стр. 193)].

[5] Текст этой пословицы, очевидно, искажен в обоих списках грамоты (т. е., видимо, в их общем протографе – может быть, уже у самого Грозного). Вероятно, Грозный имеет в виду поговорку, аналогичную евангельскому изречению: «у неимеющего отнимется и то, что имеет». По-польски (судя по звучанию этой искаженной цитаты, имеется в виду, скорее всего, именно польская поговорка, вполне уместная в споре с Ходкевичем) эта поговорка могла звучать примерно: «odejmij tylko [u tego] u kogo odjȩto». «Неимущий», у которого «отнимают», – это, конечно, Ливония, ставшая после ее распадения в 1560–1561 гг. добычей ряда соседних стран (Швеции, Дании, Польши); Грозный возражает против такого «лихого» (зловредного) поведения Ходкевича и других участников раздела Ливонии.

[6] Во время русско-польских переговоров после взятия Иваном IV в 1563 г. Полоцка польские послы предлагали такое разделение Ливонских земель: «что государь ваш которые замки держит в Вифлянской земле, то напишите за государем своим; а что Вифлянские земли за государем нашим, и то за государем нашим» (Сб. РИО, т. 71, стр. 279, 371). К сентябрю 1577 г., когда было написано послание Ходкевичу, вся северная Ливония, кроме Таллина, и вся центральная Ливония, кроме Риги и Рижского взморья, находились уже в руках русских.

[7] «Великие послы» Батория Крыйский, Сапега и Скумин должны были прибыть к Грозному в августе 1577 г., но, узнав о походе царя в Ливонию, задержались в пути и отправили ему в Ливонию грамоту, спрашивая, куда им ехать (ЦГАДА, Польского двора кн., № 10, л. 273). Царь получил эту грамоту в лагере под Куконойсом (Кокенгаузен, ныне Кокнесе) и 28 августа отправил к послам (из Куконойса) ответ, характеризуя их грамоту (по титулу) как «непригожую» и указывая, что им к нему «на Лифлянскую землю итти непригоже» (там же, л. л. 278 об. – 280; грамота эта входила в сборник грамот 1577 г., – см. «Археографический обзор»). 12 сентября царь передал Полубенскому, наряду с комментируемым посланием, грамоту Баторию, где, напоминая свои права на Ливонию, он советовал королю, чтобы тот «на кровопролитье бы еси хрестьянское на прагнул, и послов своих к нам с нечестивостью, для братские приязни посылал неомешкаючи» (КПМЛ, т. II, стр. 28–29). – Термин «почестивость», употребляемый в обеих грамотах, разъясняется из сравнения с посланием Иоганну III: в грамоте шведскому королю Грозный прямо указывал, что государь низшего ранга может вступать в прямые сношения с государем высшего ранга, только «выкупя» у него это право какой-нибудь уступкой (выше, стр. 160; ср.: М. Дьяконов. Власть московских государей. СПб., 1889, стр. 164).

Послание Тетерину [4] (1577)

Такая грамота послана к Тимохе Тетерину

От царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси и многих земель государя к Тимофею-Тихону Иванову сыну Тетерину-Пухову.

Писал ты прежде нашему боярину, воеводе и наместнику Юрьева Ливонского Михаилу Яковлевичу Морозову, что он, сидя в башне, посылает к тебе грамоты с угрозами, и что его Юрьевское наместничество такое, что мы, не веря ему, держим его жену и детей заложниками[1], – так чего же ты, расстрига-богатырь, захвативший предательством Изборск[2], ныне за Двину в Литву побежал, а ни в какой башне не удержался? А в этом опальном наместничестве, в Юрьевском, ныне мы сами сидим. А вам бы сейчас лучше всего нас здесь спокойно дожидаться – мы бы вас во всех бедах успокоили! А нечего к тебе, холопу, много и писать. Какую холопскую [в тексте пропуск] делаешь, а какие ты грамоты к нам привозил от Андрея Шеина[3], когда первые наши люди видались с магистром в нашей вотчине, Ливонской земле!

Писан в убежище твоего государя князя Андрея Курбского[4], в нашей вотчине, в Ливонской земле, в городе Вольмере, в 7086 г., 12 сентября [12 сентября 1577 г.].

Комментарии

[1] Наместником и воеводой в Юрьеве (Тарту) Морозов был назначен в 1564 г.; в 1569 г. царь назначил его командовать «большим полком» при обратном отвоевании Изборска (Синбирский сб., стр. 23). В 1573 г. Морозов был казнен вместе с М.