Хроники «Бычьего глаза» Том I. Часть 2 - Жорж Тушар-Лафосс

к вечному изгнанию, но король, как выражаются весьма несвойственно в этом обстоятельстве, смягчил наказание на вечное заключение в тюрьме – замена, основанная на страхе, чтобы изгнанник не разгласил за границей государственных тайн… Вот приговор, за который бедный маркиз Бель-Иль заплатил миллион четыреста тысяч ливров, внесенных им в казначейство по продаже должности генерального прокурора в парламенте. Людовик XIV был у девицы Ла-Валльер, когда его уведомили об этом приговоре.

– Если бы его осудили на смерть, я предоставил бы ему умереть, сказал его величество.

Фуке очевидно был жертвой подозрения, более бесчеловечного, нежели основанного на доказательствах: строгость, употребленная против этого подсудимого, о котором самые злейшие его враги могли иметь только подозрения; заботливость, с какой в продолжении процесса старались повлиять на судей; угрозы адвокатам, которых считали расположенными к защите; наконец ссылка советника Розеканта, снисходительное мнение которого было обнаружено, – все стремится доказать, что суд хотел принести в жертву человека, может быть виновного в расточительности, но который и в этих излишествах чаще всего повиновался только Мазарину.

Важное дело это мало принесет чести канцлеру Сегье, крайняя суровость которого не переставала обнаруживаться в течение трех лет против дворянина, который был только еще подсудимым. В особенности будут порицать вражду министров Кольбера и Теллье, ярость которого покажется тем менее великодушна, что он был наиболее заинтересован. Правда, статс-секретарь военных сил выказал больше умеренности, нежели генеральный контролер; но сатана не потерял тут ровно ничего. Я думаю, что Тюренн верно попал, выразившись о Фуке:

– Кольберу больше хочется, чтобы он был, повешен, а Теллье больше боится, что его не повесят, вот и вся разница.

Сверх того можно составить себе понятие об общественном мнении, относительно судей и врагов бывшего министра финансов по нижеследующим стихам, которые ходили вчера по гостиным:

Теперь продается веревка Фуке;

У нас есть куда употребить ее:

Кольбер, Сен-Элен, Беррье[46],

Пассор, Ноге, Посси, канцлер —

Вот разбойники, которых надо повесить,

Вот сумасшедшие, которых надо связать».

Осужденный уехал сегодня утром в крепость Пиньероль, где он должен жить… и умереть.

Глава XI. 1665

Авторы испанского письма найдены; как найдены. – Битые платят штраф. – Ад в Палэ-Ройяле. – Ла-Валльер оплакивает несчастья своих врагов. – Пелиссон; каким образом он ушел из Бастилии. – Его любовь к девице Скюдери. – Четверостишие, найденное на туалете короля. – Архитектор Бернини. – Планы Луврской колоннады. – Предпочтены планы доктора Перро. – Основание Журнала Ученых. – Речь о принятии Бюсси во французскую академию. – Николай Нуссен умирает в Риме. – Бюсси посажен в Бастилию; причины. – Неудавшийся бал при дворе, потому ли что танцоры были пьяны. – Убийство Тордье. – «Пир Петра» Мольера. – Западно-индийская компания. – Учреждение разных фабрик. – Коннетабль колонн. – Герцогиня Мазарин; ее портрет; ее приключения. – Госпожа Мирамьон. – Морская экспедиция, состоящая из старого брандера. – Торжествующие испанские войска. – Появление «Мыслей и Правил» Ла Рошфуко. – «Любовь доктора», Мольера. – Бедный Палавичино.

Огонь таившийся в течение трех лет под пеплом, вспыхнул: неприятности, возникшие между Мадам и маркизом Вард, за которыми должна была последовать ссора ее высочества с госпожою Соассон, подали повод к неосторожности, и авторы испанского письма, брошенного в постель королевы в 1662 г., известны теперь королю. Во время Ссылки графа Гиша, девица Монталэ, наперсница Генриетты Английской, была удалена по приказанию Монсье; но нежное сердце нуждается в излияниях. Вард, вследствие интриг, веденных против Ла-Валльер, был почти допущен в интимный кружок Мадам; он хотел попытаться войти в него совсем и не отчаивался заставить принцессу позабыть о друге, который имел величайшую погрешность – отсутствовать. Попытка предоставляла впрочем затруднения: Мадам сохраняла нежное воспоминание о графе Гише, новый соперник которого чувствовал потребность прибегнуть к хитрости. Поэтому однажды Вард намекнул принцессе, что переписка ее с Гишем, вверенная Монталэ, из боязни обыска Монсье, рисковала появиться в свет при посредстве бывшей фрейлины, недовольной удалением из Палэ-Ройяля. Замечание это поразило доверчивую слишком Генриетту: воспользовавшись этим впечатлением, маркиз предложил свои услуги добыть опасную корреспонденцию: Мадам согласилась и без малейшего подозрения, дала маркизу письменную доверенность потребовать письма у Монталэ. Овладев этими письмами, коварный вельможа хотел возвратить их принцессе не иначе как ценой взаимности: на любовь, в которой он объяснился открыто. Мадам тем менее располагала ободрять чувство маркиза, чем более надеялась, на свидание с графом, который возвратился во Францию, приняла признание с презрением, осыпала Варди упреками, прогнала его с глаз и присоединила к этой немилости и госпожу Соассон. Обе эти дамы были на ножах; Вард и Гиш сделались врагами: ревность и, несогласие кинули свои факелы между четырех особ, соединившихся для нанесения вреда девице Ла-Валльер.

Ненависть не умеет измерять своих поступков; госпожа Соассон, будучи уверена, что в письмах, захваченных Вардом, она имела могущественное оружие против Генриетты, сделала королю полупризнание относительно испанского письма, стараясь компрометировать только Гиша и Мадам. Но когда его величество горячо начал упрекать невестку, последняя в порыве гнева созналась во всем королю и накликала на голову маркиза и его любовницы бурю, которую они хотели сосредоточить на принцессе и ее возлюбленном. Таким образом, происки, покрывавшиеся долго тайной, были наконец обнаружены в минуту, когда Людовик XIV меньше всего думал об этом.

Проникнутый убеждением наказать настоящих виновных, король не удерживал своего мщения: маркиз Вард был заключен в тюрьму; граф Гиш снова выслан за пределы королевства; госпоже Соассон приказано выехать в деревню, но чего менее всего ожидали – это приказание мужу ее разделять с ней ссылку… Бедняк! он наказан за вину жены, совершенную последней совместно с любовником – надобно согласиться, что это жестоко. Луврский Юпитер метал молнии; госпожа Навайль получила горькое возмездие за решетку в слуховом окне и за несколько стихотворений против фаворитки, найденных во дворце и в подбрасывании которых заподозрили статс-даму. Следуя системе ссылки попарно, Людовик XIV сослал также и бедного герцога Навайля, одного из своих вернейших слуг, который принужден был с большим убытком продать свое место капитана легкоконных и гаврское губернаторство. То же и с герцогиней, она едва выручила половину за свою должность, которую король велел. купить госпоже Монтозье, и может быть сам заплатил за нее. Рота легкоконных будет вверена Шону, а вакантное губернаторство Сент-Эньяну.

Что касается Мадам, король простил ее; но домашняя жизнь ее сделалась адом: дело о ее переписке известно всему Парижу, и ежедневно Монсье, подстрекаемый кавалером Лоррэном, который терпеть не может Генриетты Английской, осыпает эту принцессу новыми упреками. Спокойствие ее, может быть, исчезло навсегда…

Судьба кажется, решилась погубить всех врагов этой Ла-Валльер,